Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Ему быстро надоело, и он позвал:
— Антон!
Варицкий обернулся на зов, узнал, приветственно покивал, давая понять, что узнал, допил, закинув голову, баночку до дна (отчетливый кадык три раза дернулся вверх-вниз) и, поставив опорожненный сосуд на скамейку, не спеша направился на зов Кузьминского.
— За «Спартак» болеете? — спросил он и, не дожидаясь ответа, презрительно заговорил: — Не команда в этом году, а сборище суетливых пацанов. Вот в прошлом году «Спартачок» был «Спартачком»!
— Так на кой хрен ты здесь торчишь? — грубо спросил Кузьминский.
Он-то от души болел за «Спартак».
— По долгу службы, Витенька, по долгу службы.
— А пиво хлещешь тоже по долгу службы?
— Ага, — весело откликнулся Варицкий. — Если бы не служба, водку бы жрал!
— Да сядете вы наконец! — гавкнул на них двумя рядами выше сидевший болельщик, которому развязная троица мешала смотреть матч. Они покорно подчинились. Антон, подмигнув им, сказал громким шепотом так, чтобы шепот слышал истовый болельщик: — Смотри не смотри, все равно ни черта не увидишь!
— Так какого черта вы здесь ошиваетесь? — задал справедливый вопрос гневный поклонник футбола.
— Гражданин, а вернее, товарищ по несчастью прав, — строго глядя на Варицкого через разделявшие их прутья, согласился Кузьминский, — чего мы тут забыли?
— А что предлагаешь? — деловито осведомился Антон.
— Выпить, — кратко и убедительно высказался Виктор.
Одному напиваться, засаживать тайно ото всех стакан за стаканом занятие, безусловно, малоприятное. Последнюю неделю Антон крепился, пробавляясь пивом «Крепкое», и чувствовал себя превосходно.
— Считаешь? — для вида посомневался Варицкий.
— Иначе не предлагал бы.
Варицкий лихо — со скамейки на скамейку — перепрыгнул заборчик и уже сам распорядился:
— Пошли.
— Иди, иди, — поторопил его сверху настырный болельщик. Добравшись до прохода и ощутив свою недосягаемость, Антон саркастически ответил:
— А ты здесь оставайся.
— Гуляй, козел! — оставил за собой последнее слово болельщик."
"… - Куда? — на асфальтовой площадке под сенью, так сказать, редких сосен хлопотливо осведомился Варицкий.
— В Сокольники, — безапелляционно предложил Кузьминский.
Пустой (до окончания матча оставалось еще минут пятнадцать) сорок первый троллейбус доставил их до конструктивистской двойной избушки станции метро за десять минут.
