Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Но тут прозвучал антикварный звонок, позволивший бывшему полковнику отделаться загадочным:
— Сейчас поймешь.
Вкатившись и поздоровавшись общим поклоном, Борис Евсеевич Марин произнес, не садясь, краткую, но внушительную речь:
— Судя по тому, что в этот чудесный весенний и отчасти праздничный день мы вынуждены… — Марин дал понять, что и он вынужден заниматься делами, — ситуация в вашем расследовании приобрела если не критический, то в любом случае серьезный характер. Вы вежливо, но настойчиво потребовали моего присутствия на, как выразился Александр Иванович, летучем совещании.
— Ну, выражаюсь я не так, — возразил Дед.
— … И мы знаем, как он выражается… — дополнил Казарян.
Марин, нимало не смутившись, продолжил:
— Надеюсь, мое присутствие на этом совещании может стать полезным в разрешении проблем, стоящих перед вами. Нет, нет, я не хочу сказать, что от моей персоны зависит что-либо существенное в вашей ответственной и тонкой работе, которая, насколько я понимаю, подходит к завершению. Вам остается лишь поставить точку.
— Как говорит! — экзальтированно восхитился Кузьминский.
— Хорошо говорит, — согласился Дед. — А какой скромный!
— Умение оценить обстановку и истинное значение собственной роли в этой обстановке — необходимейшее качество талантливейшего предпринимателя, — прокомментировал известный журналист Спиридонов, с подчеркнутым уважением разглядывая Круглого Боба.
Пошла игра в футбол, где, как обычно, в качестве мяча использовался вновь прибывший.
— По поручению Александра Ивановича Смирнова…
И был прерван новой попыткой сбить его с панталыку. Опять Смирновым:
— По просьбе.
— По просьбе-поручению Александра Ивановича Смирнова, или Деда, как его любовно называет мой приятель Витя Кузьминский, — Круглый Боб впервые сделал ответный выпад, — я…
— А почему вы стоите, Борис Евсеевич? — грудным голосом несказанно удивилась Лидия Сергеевна.
Тут же ликующий Нефедов, вскочив с пуфика, подтащил тяжеленное кресло прямо под зад стоявшему посреди гостиной предпринимателю. Деваться было некуда, Борис Евсеевич обреченно уселся на мягкое и слегка понимающе рассмеялся:
— Непросто с вами.
— А с тобой — просто? — легко перейдя на «ты», спросил Дед.
