Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
Самый старший в это время в кабинете ласково приветствовал Бориса Матвеевича, который, оберегая свои руки, на спине возлежал на удобном диване:
— Здравствуйте, Борис Матвеевич. Наш хозяин хочет узнать, что говорили вам гости, которые были у вас сегодня.
— Какой хозяин? Какие гости? — в ужасе пролепетал Гуткин. Он попытался сесть, но вьетнамец помоложе твердой ладошкой удержал его в прежнем положении. А старший терпеливо объяснил:
— Наш хозяин, очень добрый хозяин. А гости от вас ушли. Совсем, совсем недавно. О чем вы говорили?
— Да ни о чем мы не говорили!
— Два часа не говорил с футболистом? Двадцать минут молчал с певец? удивился старший вьетнамец.
— Да не помню я, не помню, о чем мы говорили! Пустяки все! — плаксиво заверил Гуткин.
— Какие пустяки?
— Ну, здоровьем моим интересовались, сочувствовали, — поспокойнее заговорил Гуткин.
— Мы тоже интересуемся вашим здоровьем, — сказал старший. — И сочувствуем. Такая беда — руки вам сломали.
— Срослись, — подтвердил Гуткин. — Хорошо.
— Жалко опять их ломать. Но хозяин сказал: ""Если он не будет говорить, сломайте ему руки опять в том же самом месте"". Хозяин приказал, и мы сейчас сделаем.
Гуткин посмотрел в невыразительные вьетнамские глаза, в которых прочитал лишь одно: они сделают это. Попросил:
— Не надо.
* * *
Не знаешь, где найдешь — где потеряешь. Удача? Не сглазить, не сглазить. Но пахнет, пахнет удачей. Интуиция никогда его не подводила.
Удача? Не желавший тревожить свои срочные вклады в банках патриарх приехал к Гуткину подзанять наличность для, как он выразился, финансового оформления сабантуя по поводу успешного завершения кое-какого дельца. Так и выразился, стервец. Десять зеленых кусков на предоплату сабантуя!
Только бы сошлось. Но не может, не может не сойтись.
Теперь только не опоздать, только бы зацепиться!
Светлый «паккард» стоял в сером, закрытом серыми стенами серых корпусов, асфальтовом дворе. Патриарх был демонстративно консервативен и проживал не в новомодных коттеджах, не в шикарных новостроях с бассейнами и кортами, а в доме на набережной.
Дом. Здесь к телефону не подключишься.
