Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
— Вот они поверили тебе и откровенны с тобой до конца, до самого донышка. Они даже не представляют себе теперь, что ты можешь слукавить с ними, схитрить, сказать неправду любую: малую, большую, все равно.
— А ты представляешь?
— Я — опасаюсь. Ты в разговоре с ними иногда подозрительно вертелся.
— Подслушивала, значит, — укорил он.
— Слышала кое-что, — уточнила она. — И они знали, что я прислушивалась. Еще спросят, что я о тебе думаю.
— Доверчивые! — передразнил он.
— Доверчивые. И мне верят до конца.
— Кто они тебе? Дед с бабкой? Дядька с теткой?
— Они мне самые близкие люди на свете.
Ксюшка, Ксения Логунова, два года тому назад в силу трагических обстоятельств попала в дом Смирновых-Болошевых. Тогда казалось не надолго. Но вдруг ставши сиротой и оказавшись наследницей большого состояния, она с молчаливого одобрения двух отставных полковников передала все свои капиталы на строительство больницы и осталась у Смирновых-Болошевых навсегда. Внучкой. Дочкой. Подружкой.
— Тебе повезло. У тебя есть такие люди, — невесело сказал Константин.
Ксения оторвала взгляд от дороги и быстро глянула на него. Согласилась:
— Да. Мне повезло.
Шкурой почувствовав, что эта соплячка его пожалела, Константин тем не менее не расстроился.
— Мне тоже повезло. По малости: ты подслушивала и призналась в этом. Ты в курсе и можешь наверняка сказать мне, кто этот детектив, которого они абсолютно уверены- некий Махов обязательно порекомендует эстрадным козлам.
— Могу, но не скажу, — откровенно ответила Ксения.
— Почему?
— Потому что они не сочли нужным тебе сказать об этом.
— Послушная девочка, — одобрил он ее. — Но хотя бы какой он?
— Он-то? — Ксения с улыбкой задумалась на мгновение. — Занятный. И забавный.
""Девятка"" забралась на небольшую горку и подъехала к станции. Ксения лихо подогнала ее к платформе, по всем правилам развернулась, выключила мотор и первой вышла из машины.
— Давай прощаться. Твоя электричка через четыре минуты. А я пойду Александру Ивановичу бурливой, как он говорит, водички куплю.
Захлопнув дверцу и облокотившись о крышу «девятки», он позвал:
— Ксения!
— Что тебе, горе мое луковое? — кому-то подражая, откликнулась Ксения.
— Так что же ты скажешь обо мне полковникам?
Она подкинула на ладони ключи зажигания и, стремясь выглядеть серьезной, ответила весьма замысловато:
— Скажу, что слишком долго в Германии жил. Ненужно похож на немца.
* * *
Деятельная Анна не откладывала дела в долгий ящик.
