Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
— Что же это за время такое? Кого ни возьми, каждый — ну прямо каждый! — весь-таки изгаляется в иронии и подначке!
— А если по третьей? — тихо напомнил он о ее хозяйских обязанностях.
Она поспешно разлила и подняла свой стакан."
"— За вашего уникального человека.
— Он — не мой, Анна.
— А чей?
— Он — ничей.
— Кошка, которая гуляет сама по себе?
— Кошка — это про дамочек. Он — мужик.
— Ну все равно за него! — настаивала на своем Анна.
— За то, чтобы он согласился, — поправил ее тост Махов.
8
— Я очень надеюсь, что вы согласитесь, Георгий, — взволнованным контральто просительно завершила свой отчет о положении дел в поп-музыкальном мире достойная представительница этого мира и, беззащитная в слабовольности своей, робко улыбнулась.
Ее неукротимой волей десант в составе ее самой и полковника Махова был заброшен в тихую однокомнатную квартиру Георгия Сырцова в тот же поздний вечер.
Георгий Сырцов (был он в фуфаечке с короткими рукавами) в задумчивости почесал правой рукой под левой подмышкой и, часто моргая, посмотрел на молчавшего Леонида.
— Кофейку?
Анна выдала из арсенала своего обаяния чистосердечную улыбку.
— Теперь можно, не правда ли?
— А раньше почему было нельзя? — осведомился Сырцов на ходу. Вот и попался. Анна невинно захлопала длинными ресницами широко раскрытых в неподдельном смущении очаровательных глаз.
— Я поначалу очень стеснялась, — по-детски простодушно призналась она и судорожно вздохнула. Получилось убедительно.
— А он замечательно обжил свою квартиренку, — поделилась своими впечатлениями Анна, придирчиво осмотрев сырцовское жилье. — Молодец. Резко, смело, без бабской игры все в тон.
Ей бы это самому Сырцову сказать, тогда уж наверняка его поборола, ибо он своим гнездом гордился.
— Он — вообще молодец, — лениво заверил ее Махов.
— А как бы умаслить нашего молодца?
— Уже умаслила, раз не прогнал.
