— Вы точно уверены, что проблем не возникнет, и вы сможете друг друга понять? — в четвертый раз переспросила я, ведь Полина в отличие от меня не говорила по-французски. Теперь, когда она почти круглые сутки держала меня за руку, я поймала себя на мысли, что наша с Антоном дружба переродилась во что-то иное. Я не могла понять во что, лишь чувствовала тепло и ощущение собственной важности. Как будто мне что-то доверили. Очень ценное. — Если что-то произойдет, обязательно звоните. Вот, это мой номер.
— Все будет хорошо, дорогая, идите. Мы приготовим печенье. Да, малышка?
Та радостно кивнула.
— Ладно, — сказала я уже на русском и скомандовала, скрываясь за дверью спальни: — Тони, собирайся, я буду готова через пятнадцать минут!
Достала платье, приготовленное специально к этому вечеру и разложила на кровати. Столько готовилась, хотела Виктора удивить, а теперь… удивляю Антона.
Из гостиной раздался грохот, а потом возмущенный вопль:
— Ты что лежишь? — устроила брату разнос Полина. — Давай вставай, тебя девушка ждет.
Я улыбнулась. Когда вырастет, уж она-то парням покажет!
— Поверь мне, она выйдет оттуда не меньше чем через полтора часа! — От возмущения я едва не задохнулась. Кое-кто точно получит сегодня. Уже хотела уже выкрикнуть, что его слова ложь и провокация, но вместо меня ответила Полина:
— Потому что она принцесса, Антон. А принцессы не торопятся!
СТРАЖ
Полина с няней По унеслись печь «настоящее французское печенье», все еще повергая меня в шок, как они друг друга понимают, а я озадачился вопросом, что надеть.
Этот вечер для нас был последним в Париже, и, честно говоря, больше напоминал финальный раунд в игре — испытании на прочность моей выдержки и нервов. И я решил, буду в состоянии прожить его, значит и от зависимости под названием «Адель» избавлюсь.
«Это даже хорошо, что ее не будет в городе, — произнес Север, узнав, что Адель собирается в Париж без него. — Да, и то, что ты поедешь. С тобой она будет в безопасности».
Если б он знал мои мысли.
Хотя бы догадывался…
Я тут же представил, как после подобных откровений меня будут хоронить. А Виктор, стоя под дождем, одиноко бросать на мой гроб белые розы.
Зазвонил мобильный, я едва не выронил его из рук. Но вместо Северова звонила мама.
— Как дела, милый? — раздался на том конце мягкий голос.
— Всё нормально мам, сестра в восторге, — прижимая плечом трубку к уху, я попытался натянуть штанину.
— Я смотрела прогноз. Ожидается похолодание…
— Маааам, — протянул я. — Ну кончай уже, мне двадцать три скоро.
— Ладно, ладно, но я положила тебе шарф и шапку.
Я улыбнулся.
— Мне надо бежать, я потом позвоню, у нас рейс завтра утром.
— Целуй от меня Полю. Себя можешь не целовать, раз ты такой взрослый, — ответила она.
— Я тебя тоже. Все, пока.