Автор
В Карточной долине начинается новый учебный год. Несмотря на густые тени зданий и холодный ветер, атмосфера напряженная и ожидательная. Я — новенькая среди старожилов, каждое слово тренера привязывается к моему сердцу, как будто он видит в нас не просто зрителей, а участников великой игры....
Оставив на всякий случай деньги на такси и убедив оставаться дома столько, сколько потребуется.
— Я улажу все проблемы с твоим деканом в случае чего, — пообещал он, уходя. Прощаясь снова и снова.
С Севером я впервые узнала, самая большая проблема с прощаниями в том, что каждое из них означает новый поцелуй. Перетекающий в следующий, а потом в следующий, до саднящих губ и какой-то сумасбродной больной потребности не отлепляться друг от друга вообще ни на секунду.
— Ну все, Диан, я пойду, — произносит Виктор. Его ладонь скользит по моей щеке, поглаживая.
Полумрак коридора. Не застёгнутое пальто и наспех накинутый шарф. Два шага назад. Глаза в глаза.
— Иди… — отвечаю я, вкладывая в эти слова совсем иной смысл, но который он так четко умеет считывать. А потом снова губы к губам, ладони в волосы, и задохнуться друг в друге до следующего «до встречи».
Я тянусь на носочках.
Ему приходится наклоняться.
Неидеально.
Но так правильно."
"В этот миг все прошлые воспоминания начинают стираться, словно кто-то водит по ним ластиком, зарисовывая новые поверх.
Длинные пальцы, подушечкам которых Виктор касается моей шеи и подбородка, вырисовывая какие-то сложные узоры; кончик носа, игриво заигрывающий с моим; мягкие волосы, которые я пропускаю сквозь пальцы…
— У меня машина разогрелась. И отключилась. Дважды уже.
— Конечно… Да…
Но вместо того, чтобы отпустить, я касаюсь его припухших губ, что выглядят еще более соблазнительными, чем обычно. Светло-серые радужки тут же практически скрываются из-за стремительно расширившихся зрачков, глядя в которые я словно в пропасть проваливаюсь.
Только там нет белых кроликов с часами, ожидающих тебя на чай. В глубине его взгляда таится безумие в чистом виде. Любое, даже самое яростное сопротивление которому бесполезно.
Опасная игра, знаю. Но не могу удержаться от соблазна.
И мы снова накидываемся друг на друга как изголодавшиеся.
— Выставь меня за дверь, — просит он. — Иначе я не уйду.
А сам в это время целует так мягко и сладко, что колени подгибаются.
Я тянусь к нему, оставляя еще хотя бы один, мимолетный поцелуй. Последнее объятие. Последнее «пока».
— Давай, иди. — И прижимаюсь щекой к его рубашке, закрыв глаза.
Пахнет счастьем.
Он медленно гладит пальцами мой затылок, спрашивая:
— А я должен?
И я блаженно улыбаюсь.
Ладно, так уж и быть. Оставайся еще на пять минут.
