Автор
В Карточной долине начинается новый учебный год. Несмотря на густые тени зданий и холодный ветер, атмосфера напряженная и ожидательная. Я — новенькая среди старожилов, каждое слово тренера привязывается к моему сердцу, как будто он видит в нас не просто зрителей, а участников великой игры....
Было чувство, что все зря, а вокруг полный мрак. Именно тогда я познакомился с Ахмедом, у которого всегда было кое-что, что заставит забыть о любых переживаниях…
Диана прикрыла глаза.
— Следующие несколько месяцев прошли как в тумане. Не было беспокойства, дурных новостей, ответственности, не нужно было заталкивать мысли в глотку с одной лишь только целью, как-то день прожить. Я утащил за собой сначала Тона, потом Давида. Жизнь превратилась в череду недель от пятницы до пятницы. Пока в один день я не проснулся.
Мы находились в загородном клубе у Ахмета.
Еле подняв себя в сидячее положение, я натянул джинсы. Рядом спала какая-то девчонка, а я даже имени не знал. Голова раскалывалась, в горле было сухо, так что я поплелся вниз, на кухню.
По дороге заглянул в первую попавшуюся спальню, чтоб найти Антона. Наступил понедельник, а наша учеба в академии итак висела на волоске. Но мне было наплевать. Однако даже в угаре я помнил про его стипендию, и если Тон ее потеряет, это стало бы проблемой для нас обоих.
Я толкнул дверь, но вдруг услышал шум со стороны ванной. Как будто внутри кто-то упал.
Я подумал: «Плевать».
— Тон, поднимайся, — прохрипел другу, но тот лишь в ответ промычал что-то нечленораздельное.
Звук повторился. Кому-то было очень плохо.
Я подошел к ванной, открыл дверь, а потом застыл, не поверив своим глазам. Мертвой хваткой впившись в унитаз, на коленях стоял мой собственный брат.
Мне кажется я в тот момент умер, потому что абсолютно точно помнил, что он не должен быть здесь.
Позже он признался, почему не рассказал, боялся, что отец разозлится. Он и правда разозлился. Я думал, он меня убьет. Тогда он, впервые за двадцать лет, меня ударил.
Я помню, как стоял, не поднимая головы, глядя как капли крови из разбитого носа одна за одной падают на светлый ковер.
Реальность ударила тоже. Та жизнь, за которой я прятался, осталась позади. В новой же было одиноко, пусто, больно и ужасно стыдно. Особенно смотреть отцу в глаза. И я сбежал в академию. Лишь бы не возвращаться домой. Но от себя не убежишь ведь, — поднял я взгляд и горько улыбнулся.
