Автор
В Карточной долине начинается новый учебный год. Несмотря на густые тени зданий и холодный ветер, атмосфера напряженная и ожидательная. Я — новенькая среди старожилов, каждое слово тренера привязывается к моему сердцу, как будто он видит в нас не просто зрителей, а участников великой игры....
Судорожно глотнув воздух, я оттолкнул закрывающиеся двери лифта и бросился вниз на шум голосов, в эту же секунду возненавидев ступеньки. Каждый прыжок отбивался болью в суставе.
А потом я увидел кровь. Площадка между этажами была ею буквально забрызгана.
Нет, нет. Ее не могли ранить.
Снова раздался вскрик. Теперь я точно мог расслышать, что это Диана.
Я перемахнул через несколько ступеней и увидел ее, прижатую к полу. Ломовой навалился на нее сверху, удерживая руки, а дальше все происходило как в тумане.
Я набросился на него, оттаскивая в сторону. Диана попятилась, хватаясь за сумку. В ее глазах плескался дикий ужас, а рубашка вся была забрызгана красным. Теперь я видел, кровь принадлежала ему, потому что нос его был разбит.
Пашка метнулся в сторону, но я перегородил ему дорогу. Он был крепче меня и сильнее, но даже это бы его не спасло. После смерти брата, я считал, что лишь одна вещь может разъярить меня до состояния полного потери контроля — наркотики. Но с появлением Дианы, осознал — их две.
— Уходи вниз! — приказал я, и на этот раз Диана послушалась.
Все это время я не хотел мешать их дружбе, хотя видел, как он смотрит на нее. И Антон предупреждал, что надо быть осторожнее с этим парнем, а его чутье никогда не подводило прежде.
— Слишком уж часто мы встречаемся при одних и тех же обстоятельствах, не находишь?
Этот ублюдок отбросил спортивную куртку в сторону.
— Отойди, — ответил, оскалившись. — Пока я тебя вниз по ступенькам не спустил. Тогда костылями не отделаешься.
Он знал, что в Карточной Долине ему делать больше нечего. А значит, нечего и терять.
Каждый нерв внутри меня буквально кричал, вспоминая проведенные дни в больнице. Драться на лестнице безумие. Но я не сдвинулся с места.
Ярость. Ненависть. Желание уничтожить его, чтобы места живого не осталось — все, что я чувствовал в тот момент.
Ломовой замахнулся первым. Попытался меня схватить, но я увернулся. Пусть он был сильнее, я ведь рос с Антоном, и меня тоже учили драться.
Внизу раздавались звуки голосов.
Руки будто онемели. Повсюду была кровь. Моя, его. Льющаяся из разбитого носа и губ. И ни один из нас не смог бы остановиться, если бы не глупая случайность. Он попытался столкнуть меня с лестницы.
Бросился так резко, что устоять не было ни единого шанса.
