Автор
В Карточной долине начинается новый учебный год. Несмотря на густые тени зданий и холодный ветер, атмосфера напряженная и ожидательная. Я — новенькая среди старожилов, каждое слово тренера привязывается к моему сердцу, как будто он видит в нас не просто зрителей, а участников великой игры....
Научитесь замечать его в буднях, в том, что есть сейчас, не гонясь за тем, что когда-то будет. Остановитесь и загляните внутрь себя, а потом ответьте на вопрос — вы счастливы, быть тем, кто вы есть? Или внутри спрятан другой, настоящий, о котором вы забыли? Я и сам на это попался. И если бы не один человек, если бы не люди, которые были рядом, я бы никогда не нашёл дорогу к себе. Такие друзья, это бесценно, скажу я вам.
Выпускники начали хлопать, решив, что Виктор закончил, но он поднял ладонь вверх, призывая к тишине.
— И раз уж мне выпала возможность сказать, я хочу ей воспользоваться и поблагодарить одного человека в этом зале лично.
Виктор безошибочно выхватил меня из толпы взглядом и сделал паузу, словно ожидая моей реакции.
— Девушку, которая все это время была со мной рядом.
По рядам пронесся коллективный женский вздох, и взгляды тут же переметнулись к Адель.
— Нет, — заметив, покачал головой Виктор. — Мою настоящую девушку, которой пришлось так долго терпеть. Это было не справедливо, Диана.
Я закрыла лицо руками.
О, Боже, нет!
Прошептала:
— Что ты творишь?
— Малыш, я люблю тебя. Прости, что я столько времени не говорил этого тебе. Я обещаю, если ты меня простишь, я больше никогда не буду молчать.
Он подошел к краю сцены и опираясь на нее одной рукой, спрыгнул вниз, а потом направился между рядами прямиком ко мне.
Уже гораздо позже, посмотрев этот момент на видео, я замечу, как, несмотря на улыбку, по моим щекам текли слезы, как я обняла его дрожащими руками.
— Я люблю тебя.
А потом его руки сомкнулись на моей талии, и он поцеловал меня так, будто нас не снимали три камеры. Будто вокруг не было академии и сотен пар глаз, хлопающих рук и свиста, заглушающего даже музыку.
На праздник, знаменующий окончание учебного года, мы не остались. Предпочли спрятаться ото всех в нашей квартире с собственным небом, следующие несколько часов залечивая поцелуями оставленные жизнью раны и царапины.
А спустя неделю мы стояли в аэропорту, прощаясь с нашим общим другом.
— Мне так жаль, что ты уезжаешь, — вытирая слезы, обняла я Адель. Она еще не ступила на борт самолета, а мне уже ее не хватало.
Парижская академия моды приняла ее в ряды стажеров. Шанс, который выпадает одному из миллиона, и Адель заслуживала его полностью.
Она говорила по-французски так, словно жила. А строила выкройки будто дышала.
