Но время шло, и Паша с каждым днём начинал отдаляться. Стал чаще пропадать неизвестно где, объявляясь на пороге моего дома (где мы жили) лишь по вечерам, когда я в предынфарктном состоянии готовилась бить тревогу. Попытки удержать его подле себя тоже не приводили ни к чему хорошему, он начинал откровенно… вредительствовать — ходил в грязной обуви по дому, бил посуду, отказывался от еды, ну и так далее. Даже Серафиме и той досталось — попытка запихать её посреди ночи в мою постель не прошла бесследно для мышиной психики, что уж говорить о моей."
"Он горевал. Он боялся. Я осознавала это более чем отчётливо, но вот набраться терпения и не обращать на происходящее внимания у меня никак не выходило.
— Я понимаю, что ты скучаешь по маме, — после очередной выходки этого малолетнего бунтаря решила я проявить чудеса прозорливости и эмпатичности, припомнив всё, чему меня учили учебники по психологии, — и, наверное, тебе кажется, что, если ты вынудишь меня отказаться от тебя, мама скорее вернётся. Мне жаль, что тебе тяжело. Я тоже по ней… скучаю. Но она не приедет раньше того, как получит лечение. Поэтому нам нужно научиться жить вместе. И я от тебя просто так не откажусь.
Пашка посмотрел на меня волчонком, пряча выступившие на глазах слёзы, и опять умотал в неизвестном направлении, чтобы этим же вечером притащить мне жабу.
— Я бы на твоём месте спрятала куда-нибудь подальше ножи и яд, — на полном серьёзе посоветовала мне Гелька во время одного из наших периодических созвонов. — Кто знает, что в следующий раз придёт ему в голову?
— Не делай из него маньяка, — почувствовала обиду за Паху, — он всего лишь мальчик, испуганный и одинокий.
— А я о чём? Кто знает, на что они способны…
Мне казалось, что ни на что криминальное, пока однажды он чуть не спалил кухню, уронив горящую спичку на полотенце, которое вспыхнуло почти мгновенно. Благо что я стояла рядом и успела закинуть его в раковину, залив холодной водой из ведра.
— Не справляюсь, — на следующий день призналась я Янжин, придя к ним на патронаж. — Он меня не воспринимает, от слова «совсем».
— Ну что ты! — озабоченно всплеснула она руками. — Он просто тебя испытывает. С детьми такое бывает приблизительно… раз двадцать на дню.
— Я с ним уже разговаривала на эту тему. Не помогло.
— Если бы всё было так легко. Ему нужно время…
Спорить с этой истиной не приходилось, но я начинала паниковать, словно куда-то опаздывая. А может быть, элементарно боялась, что не справлюсь.
Сразу же вспоминались лекции и рассказы наших преподавателей по детской педагогике:
— Дети — та же лакмусовая бумага, всегда будут подсвечивать в вас самое потаённое.