***
Новость о существовании Егора свалилась на мою голову неожиданно, в тот самый момент, когда мне стало казаться, что мы с Ниной справились со всеми бедами и смогли начать всё заново. Я часто видел улыбку на её лице и блеск в глазах, ознаменовавший жажду жизни. В эти минуты мне хотелось положить весь мир к её ногам, дабы ещё сильнее разжечь пламя в её сердце.
Мысли об измене остались где-то в прошлом, сумел убедить себя, что моя отвратная правда не принесёт счастья никому из нас и лишь, наоборот, изничтожит то тонкое умиротворение, что воцарило между нами.
Мы начинали строить планы на будущее, вновь изредка с лёгким испугом поговаривая про возможность иметь детей и пытаясь представить, что будет с нами через год, пять лет, десять…
Звонок от Карины меня настиг между делом, когда я на пять минут по какому-то вопросу заскочил на завод. В последние годы бизнес пошёл в рост, и я предпочитал находиться в городском офисе, моя роль всё больше становилась представительской, а на обоих предприятиях руководили специально нанятые для этого люди. Я заглянул в приёмную, когда здешняя секретарь с кем-то объяснялась по телефону. С профессиональной вежливостью, но хмурым лицом она раз за разом повторяла одно и то же:
— Девушка, это невозможно. Я не могу вас соединить с Ильёй Николаевичем. И дать его телефон тоже не могу.
Остановился в проходе, вопросительно изогнув бровь. Ситуация меня позабавила, кивнул женщине и весело улыбнулся, мол, рассказывай.
— Вас какая-то Карина с самого утра домогается, — прикрыв динамик рукой, полушёпотом пожаловалась она. — Ни на какие объяснения не реагирует.
Хоть я и продолжил улыбаться, внутри всё интуитивно похолодело.
— Отвечу, — бросил я ей, заходя в приёмную. Хотел ли я, чтобы это оказалась Павлова?
Иногда я вспоминал про неё, испытывая жгучее чувство вины и стыда. И не только перед женой. Ведь в ту грёбаную ночь я подвёл всех. Мои чувства к Карине были слишком сложны, чтобы подвергнуть их анализу, казалось, что там было всё — сочувствие, гнев, признательность, вина… Но что я знал наверняка, так это то, что я никогда не желал ей зла и искренне надеялся, что её жизнь сложилась удачно.
Впрочем, подходя к телефону, я уже понимал: вряд ли она стала бы мне звонить, чтобы сказать, что всё ок.
— Нечаев, — сухо бросил я в трубку.
— Илья? — оживился голос на том конце. — Нам очень нужно поговорить.
***
Та встреча разделила мою жизнь на до и после, навсегда сломав устоявшийся миропорядок."
"— У меня есть сын, и ему нужна срочная операция, — без всяких прелюдий огорошила меня Карина. В этот момент она казалась стальной, несмотря на болезненно-замученный вид, во взгляде её читались решительность и противостояние. И пусть больше она ничего не сказала, но где-то там, на уровне интуиции, я понял всё сам.