— А ты много говорил из того, что тебя тревожило? Да и что бы я тебе сказала? Что завидую тебе лютой завистью? Потому, что у тебя есть имя? Уважение? Потому, что люди смотрят на тебя с открытым ртом? Нет, я гордилась тобой, но… лишь сильнее чувствовала, что не дотягиваю. А потом… а потом даже забеременеть не смогла. Впрочем… как и родить.
— Нин, это всё неважно. Мне не важно…
— Вот! — опять завелась она, подскочив на ноги. — Тебе не важно, а мне… мне важно! Все эти годы, мне хотелось почувствовать, что я тоже могу! А ты… ты упорно окутывал меня своей заботой, как немощную.
А в последние полгода и вовсе закрыл в клетке. Золотой, но клетке…
В голове что-то крутилось, взрывалось и шипело. Мне казалось, что я сделал всё, чтобы хоть как-то искупить перед ней свою вину… но моя главная вина вдруг оказалось совсем не в том, где я полагал.
— Я, может быть, только сейчас жить учусь, — после долгой паузы призналась жена. — Поэтому и не хочу из посёлка уезжать. Мне важно понимать, что я могу… Что я всё осилю! Я, а не кто-нибудь другой.
А ты… даже на расстоянии продолжаешь… решать и делать всё за меня. Я однажды уеду отсюда. Но уеду, когда пойму, что моя жизнь только в моих руках.
Мы замолкли. Понимал, что нужно что-то сказать, но что? Никогда не смотрел на наши отношения с подобного ракурса. Для меня было естественным брать самые сложные вопросы на себя.
— Прости, я никогда не задумывался об этом, — в конце концов, признался честно. — Мне хотелось дать тебе всё…
— Чувство вины тебе загладить хотелось, — фыркнула, после чего горько добавила: — Как и мне.
***
Если честно, после этих нелицеприятных открытий я был уверен, что вся дальнейшая история так и повиснет в воздухе. Но Нина грозно потребовала: «Продолжай!», и я двинулся дальше.
История про Машу тоже вышла какой-то… повседневной, что ли. Не чувствовал я в ней больше той горечи и остроты. Машку даже стало жалко за то, что сама так бездарно разрушила свою судьбу. А вот новости про Карину возымели куда больший эффект, чем я мог предположить.
Нина издала неясный звук, то ли крик, то ли стон, после чего закрыла лицо руками, пару раз сжав-разжав пальцы в кулаки.
— То есть ты врал мне уже тогда.
— Я не думал, что это будет иметь хоть какое-то значение…
— Ты мне врал! Глядя в глаза! — её возмущению не было предела.
— Я не планировал с ней никаких отношений. Предполагалось, что через полгода она уедет — и на этом всё…
— Ещё какое всё!
Её плед слетел с плеч и уже давно валялся на земле.
