Моих сомнений хватило на месяц, а уже когда откладывать дальше стало невозможно, я оставила Паху на Янжин и поехала в город. Как результат — четырнадцать недель.
Здесь он натурально подавился.
— Это же… больше трёх месяцев.
— А то, — закатила я глаза, — думаю, что вполне могла бы и до родов дотянуть.
— Что врач сказал?
— Что всё хорошо. Плодное яйцо идеально прикрепилось ко дну матки, расположение почти как по учебнику. Все показатели и параметры соответствовали норме. Я тоже чувствовала себя замечательно, если не считать лёгкого шока.
— Лёгкого?
— На самом деле нет, я впала в коматоз едва ли не на сутки, боясь даже показать нос из гостиничного номера. А потом… поняла, что могу и дальше бояться, а могу продолжить жить, поэтому возвращение в посёлок показалось чем-то правильным и логичным.
— Ты собиралась рожать там?
— Нет конечно. Я же не настолько отбитая. Вообще-то, я планировала, что ты приедешь… ну, и мы вместе всё как-то решим.
— Ты сама просила оставить тебя в покое.
— Смею заметить, это было до того, как я узнала, что беременна, а во-вторых… Во-вторых, я намекала, это ты ушёл в несознанку.
Илья фыркнул:
— С намёками у тебя проблемы.
— Кто бы говорил, — надулась я, шлёпнув его по руке, которая предприняла попытку забраться мне под кофту. — В итоге тебе Егор… прямым текстом всё сказал. И приехал ты только ради «сестрички».
— Откуда знаешь про сестричку?
— Карина поведала.
Наши глаза встретились в безмолвном диалоге многозначительными взглядами.
— Дело не в том, что сказал Егор.
— А в чём?
Нечаев потянулся к тумбочке и извлёк из ящика металлический цилиндр калейдоскопа, который я когда-то вручила Кузнечику.
— Я подарил его тебе, — он вложил игрушку мне в руку, — и принадлежит он тоже тебе.
Меня захлестнула волна эмоций.
***
Нельзя сказать, что тот разговор расставил всё по своим местам. Но он будто бы подтолкнул нас к следующему этапу наших отношений.
Сначала мы просто учились общаться и разговаривать друг с другом, делиться в открытую своими мыслями и чувствами.
Потихоньку готовились стать родителями.
Костя привёз к нам Пашку, чтобы уже через несколько недель мы отдали его Юле, которая таки переборола свой страшный диагноз.
Расставаясь с мальчиком, я рыдала в три ручья, чем неимоверно нервировала Нечаева, пугая каждым своим всхлипом. Ему было сложно понять, что это были хорошие слёзы. Правильные.
После ареста Сергея Юля смогла вернуться домой и, не без помощи моего мужа, начать новую жизнь.
