— Вы не знаете, где Егор?
— Знаю, — ничуть не смутилась нянечка. — Где-то здесь. Он же ходит совсем медленно, далеко не уйдёт.
И заговорщицки мне улыбнулась, всем своим видом говоря: «Ну вы же понимаете, о чём я».
Я не понимала. Резко закрутила головой по сторонам в поисках Кузнечика, при этом зло отчитывая нерадивую сотрудницу:
— А если ему плохо станет?! И он уйдёт куда-нибудь?
— Да куда он уйдёт, — уже не так уверенно ответили мне, — здесь же везде камеры.
Камеры действительно были повсюду, а вот тоненький мальчик с синими губами никак не желал обнаруживаться в поле моего зрения.
— Екатерина Викторовна, — крикнула нянька воспитательнице, — вы Павлова не видели?
Все начали оборачиваться на нас, но я не замечала никого вокруг, интуитивно ощущая, что что-то не так.
Пока другие взрослые пытались понять, что же случилось, я бросилась в сторону больших кустов, которые росли по периметру забора. Кто-то очень умный решил, что делать сплошную стену так себе идея, поэтому территория садика была огорожена фигурной решёткой. Но никому не хотелось выставлять именитых наследников на всеобщее обозрение, поэтому параллельно забору тянулись невысокие заросли аккуратно стриженных кустов.
Продравшись через колючие ветки, я уткнулась носом в металлические прутья, расстояние между которыми как раз позволяло разглядеть, как Кузнечик неспешно вышагивал по улице с незнакомой мне женщиной.
Вцепившись в забор, хорошенько тряхнула его, но он даже не шевельнулся. Художественные завитки образовывали плотный узор, не оставляя никакой надежды на то, что взрослый человек протиснется через прутья. Лишь в одном месте зазор между ними оказался достаточно широким для того, чтобы один не в меру любопытный Кузнечик смог выбраться наружу.
Окликнуть Егора я боялась, уж больно подозрительной была женщина, крепко державшая в своей руке детскую ладошку. Даже со своего места я могла видеть, что её движения были резкие и нервные.
Бросив злой взгляд на острые пики, венчавшие этот злосчастный забор, я кинулась обратно через кусты. Наверное, ещё ни разу в жизни я не бегала так быстро."
"— В полицию звони, — проорала я воспитательнице, проносясь мимо неё.
С физической подготовкой у меня всё было хорошо… в условиях сидячего образа жизни, редких прогулок по улице и наличия автомобиля. А вот моя готовность к погоне равнялась нулю, лёгкие начали гореть огнём буквально через минуту, но я всё равно продолжала бежать, ловко перепрыгнув через турникет и прохрипев охраннику:
— У вас ребёнка похитили.
И пока этот сонный боров соображал, что, собственно, случилось, я покинула пределы детского центра «с беспрецедентными мерами безопасности», как обычно похеренными русским «авось».