В глубине мрачного Парижа, сердце Рольфа колебалось между магией и страстью, окутывая его в атмосферу загадочной нежности. Кожа под губами мерцала как первоцвет, когда он целовал горящие соски сильнее, чем любое слово мог бы передать. Внутри Рольфа разгоралась жара и тайны, окуная его в мир, где эмоции стекались как искры магии....
— Я останусь тут, — неожиданно заявил гоблин. — Посмотрю, что к чему, — неопределенно объяснил он. — А вы не задерживайтесь. Трясет уже, конечно, меньше, но лучше поторопиться.
— Идем, — сказал Рольф, и в этом коротком слове прозвучала сила.
Кристалл, в отличие от первого раза, легко лег мне в руку и даже не пытался сопротивляться. От него исходило небольшое свечение, но выглядел он совсем неопасным. И если бы я сама не видела, на что он способен, решила бы, что это обычный обломок скалы.
Когда мы добрались до Зала славы и спустились в пещеру, предки уже ждали.
— Нашла… — тихо прошелестели вышедшие из стен полупрозрачные фигуры. — Принесла…
— Среди вас есть тот, кто не завершил свое заклинание? — Спросила я их.
— Есть… Финиас… — разнеслось по пещере.
— Пусть он выйдет вперед и закончит то, что должен.
Я наблюдала за тем, как от кучки призраков отделился один и подплыл ко мне.
— Положи его на камни, — тихо прошелестел дух.
Я сделала, как он сказал, и отступила в сторону.
Рольф крепко сжал меня в объятьях."
"— Вардери веного саитас хрон, — зазвучали под сводами пещеры древние слова. — Увасам инаго, арито тон, — подняв бестелесные руки, напевно произнес призрак, и с каждым произнесенным словом его фигура и лицо менялись, наливаясь жизнью, приобретая свои истинные черты.
Я видела перед собой совсем юного воина с длинными светлыми волосами и едва пробивающимися над верхней губой усиками.
— Сартарио гоби! Аставо лаим, — все громче говорил он, и кристалл начал вибрировать, подчиняясь силе заклятия. — Астато. Ронби. Аэтон! — Почти выкрикнул воин и добавил: — Саитанэ гаро дорби!
Похоже, это были те самые последние слова заклятия. Потому что, стоило прозвучать последнему, как кристалл ярко вспыхнул и разлетелся на мельчайшие осколки, мгновенно осевшие пылью.
— Свершилось…
Мне показалось, или в голосах предков действительно прозвучали человеческие эмоции? Радость, неверие, надежда, счастье, удовлетворение…
— Ты справилась, дочь нашего рода, — с гордостью сказал мне один из призраков, и я на миг увидела его истинное лицо — суровое лицо воина, изображенного на саркофаге.
— Лорд Саймон?
— Пусть будут долги дни твоей жизни, дитя, — сказал он и протянул руку в благословляющем жесте. — И пусть рожденные тобой сыновья с гордостью носят имя Стейнов.
