В глубине мрачного Парижа, сердце Рольфа колебалось между магией и страстью, окутывая его в атмосферу загадочной нежности. Кожа под губами мерцала как первоцвет, когда он целовал горящие соски сильнее, чем любое слово мог бы передать. Внутри Рольфа разгоралась жара и тайны, окуная его в мир, где эмоции стекались как искры магии....
— Может быть, чаю, миледи?
— Ничего не нужно, Хубер. Просто доложите обо мне милорду, когда он освободится.
— Непременно, миледи, — кивнул огр и бесшумно растворился в коридоре.
И как у него получается? Такой огромный, а передвигается неслышно, словно фея.
— Чего молчишь? Стыдно тебе? — Снова послышался недовольный голос, и на одном из кресел показался Оллилен. — Уехала, бросила нас на произвол судьбы! Хозяйка, называется!
Духовик обиженно насупился и сложил на груди маленькие ручки.
— Отстань от девочки, недоумок, — прошелестело над моей головой, и лица коснулся ласковый ветерок.
— Тетушка Амброуз, со мной все в порядке. Не надо меня жалеть. Вы лучше скажите, как у вас дела? Что в замке нового?
Я не могла спросить напрямую о новоиспеченной леди Стейн, но и промолчать не сумела.
— Ох-хо-хо, — вздохнула духовица. — Плохо дело, хозяйка. Лорд наш, конечно, старается, все силы отдает, да только…
Договорить она не успела. Дверь с резким стуком открылась, и в комнату вошел Стейн.
Духовики мгновенно замолчали, и Олли тут же растворился в воздухе.
— Софи, — замерев на месте, а потом резко качнувшись вперед, напряженно произнес Рольф, и сердце рванулось в груди, отзываясь на звук любимого голоса.
Мать-Заступница! Ну почему я так реагирую на этого мужчину? И почему он кажется самым родным и желанным на свете? Чужой, любящий другую, недоступный… И все равно мой!
С языка рвались вопросы о том, как он себя чувствует, есть ли боли в ногах и продолжает ли он принимать лекарства, но я молчала. Только смотрела, чувствуя, как тяжело бьется в груди ставшее таким неподъемным сердце, и не могла произнести ни слова.
— Вы вернулись, — стремительно оказавшись рядом, выдохнул Стейн, и его взгляд полыхнул такой радостью, что у меня внутри все задрожало от непонятной надежды.
А глаза жадно оглядывали бывшего мужа, отмечая перемены. Похудел. И скулы стали острее. И на лбу появилась морщинка, которой раньше не было. А левая нога все еще плохо гнется. Видимо, лорд совсем забросил упражнения.
«Или упражняется в чем-то другом» — съязвил внутренний голос.
