Автор
Ночные пути сквозь тени коридоров Илларии, где лишь Шуш - кратковременная невидимость, помогает избежать пристального внимания драконьих стражей. Академия словно вернулась в средние века, оборвав связь с внешним миром и превратившись в тюрьму для истинных сердец.
Как только ловлю солнечный луч, медленно поворачиваю лист, и на поверхности бумаги проступает рисунок: задумчиво смотрящая вдаль медноволосая альва. От того, как по листку движется свет, картинка кажется живой, а глаза изображённой девушки излучают печаль.
— Это один из первых. — поясняю я. — С каждым новым письмом рисунки становились всё более позитивными. Пока неделю назад не пришло вот такое послание.
Беру последний лист и демонстрирую его Лери. На нём всё та же альва стоит лицом к лицу с темноволосым мужчиной.
— Мне кажется, Мирра нашла свою судьбу, — озвучиваю свои мысли.
— Почему ты решила, что это Миррали шлёт тебе эти рисунки? — Лери изучает один листок за другим.
— Она всегда любила рисовать. Вспомни. Да и что-либо изобразить на такой бумаге можно только светом. Гор подтвердил мою догадку.
— То есть ты думаешь, что так она даёт нам понять, что с ней всё хорошо? — На лице Валейт откровенный скепсис.
— Да.
— Но тогда почему она открыто об этом нам не сообщит?
— Значит, не настолько всё хорошо. Значит, не может сказать напрямую. — Я пожимаю плечами. — В любом случае, Лери, это лучше, чем полное неведение.
— А если это Альгераль?
Вздохнув, я переворачиваю один из листков. В одном из углов находится метка в виде оплетённой змеёй крылатой буквы
«Д».
— Это магическая печать Драгрис. Кайрис уверяет, что её невозможно подделать. Кто-то в демонической академии помогает Миррали переправлять её рисунки.
Какое-то время Лери молча разглядывает рисунки. Я знаю, что она там видит: от отчаяния, которыми пропитаны первые пейзажи до робкой надежды последних картин и портретов.
— То есть нам не вмешиваться? — неуверенно спрашивает Лери.
— Думаю, каждому из нас нужно делать то, что от него требуется сейчас. — Я киваю. — Тебе — найти манипулятора, мне — помочь пострадавшим альвам.
Забираю рисунки из рук Валейт, и внезапно она пристально смотрит на меня.
— Мне не показалось, да?
— О чём ты?
— Она спит сейчас, да?
Когда до меня доходит смысл её слов, я слегка краснею. Живота ещё невидно, знает только Рейв.
— Наверное, — выдыхаю я, краснея ещё больше. — Погоди, ты сказала — она? Это девочка?
— Ага, — несколько растерянно отвечает Лери. — Малышка. И сны у неё красивые.
— Какие?
Я присаживаюсь напротив, кладу руку на живот. Сердце наполняется нежностью и любовью.
