Автор
Ночные пути сквозь тени коридоров Илларии, где лишь Шуш - кратковременная невидимость, помогает избежать пристального внимания драконьих стражей. Академия словно вернулась в средние века, оборвав связь с внешним миром и превратившись в тюрьму для истинных сердец.
Что-то неладно между этими двумя. А может, и между нами всеми.
— Да как скажете, — тем временем хмыкает Валейт. — Я могу идти?
Мирра в ответ кивает, и когда высокая фигура альвы Ночи пропадает из виду, Гор тихо уточняет:
— Какой шушарик её укусил?
— Да если бы мы знали, — грустно вздыхает Миррали.
— Но остальное-то вы знаете. — Кара в нетерпении топает ножкой. Дёргает меня за руку, побуждая продолжить движение.
— Что случилось во время ритуала? Про притон я всё равно расскажу только у ректора. Не хочу повторяться с этой гнусной историей.
Наши изобретатели, поняв, что новостей они здесь не услышат, быстрым шагом удаляются в известном Клеоне направлении.
А Миррали, переглянувшись с Армом, начинает рассказывать:
— Когда ты успешно покинула Илларию, мы спустились к Светочу. Там всё вроде бы шло по плану, пока не явилась Валентина. Она обвинила леди Тэлль в намеренной попытке отравить её разум. Видишь ли, защитный артефакт Пелагеи сработал на чае. Виреми, конечно, прикинулась тапком и сказала, что не знала о побочных эффектах. Но доверие Валентины бабуля потеряла. Скандал замяли, но я разнервничалась. И во время ритуала иллюзия вышла из-под контроля.
— Ты реально ослепила Валентину? — Кара в шоке округляет глаза.
Бросает испуганный взгляд на меня, в ответ на что я ободряюще улыбаюсь: не стоит бояться янтарной стервы.
— Арм прав, она устроит из этого настоящий политический скандал!
— Да ничего она не устроит. — Клео пренебрежительно фыркает. — Лекари её уже осмотрели, сутки походит в повязке — и всё нормально будет.
Мы останавливаемся у обычной с виду двери. Ничто в ней не выдаёт того, что за ней находятся покои главного для академии человека.
— Выдохнули? — подмигнув, спрашивает Арм и уже тянет ладонь к ручке двери, как та распахивается.
На пороге появляется рыжеволосое и остроухое чудо. Голубые, почти такие же, как у Кары, глаза оглядывают нас с раздражающим чувством превосходства. Но стоит девушке обнаружить Арма, как выражение лица альвы меняется.
— Привет, патлатый, — заявляет она, с мстительным удовольствием наблюдая за вытянувшимся лицом принца.
— Привет, стрекоза, — не остаётся в долгу друг.
И эта перекличка заставляет меня округлить глаза. Да так, что даже Кара не удерживается и прыскает от смеха."
"— Сам ты стрекозёл, — огрызается мелочь и каким-то непостижимым образом проскальзывает между нами.
— Ларика! — гневно летит ей вслед.
