Автор
Ночные пути сквозь тени коридоров Илларии, где лишь Шуш - кратковременная невидимость, помогает избежать пристального внимания драконьих стражей. Академия словно вернулась в средние века, оборвав связь с внешним миром и превратившись в тюрьму для истинных сердец.
— А ну, извинись перед наследником империи!
Кара говорит с пафосом, явно пытаясь вложить этой странной альве пиетет перед тем, кого та только что обозвала козлом.
— Извинтиляюсь! — нарочито расхлябанно кланяется Ларика, и не думая выказывать уважения. Девушка разворачивается и бодренько припускает в ту сторону, откуда мы только что пришли.
— Лара!
— Да всё в порядке, — снисходительно произносит Арм. — Не может же семейство Тэлль поголовно состоять из благородных и воспитанных альв.
И до меня доходит, что невозможная Ларика — сестра моей маленькой альвы.
— Прости, Армониан. Раньше она такой не была, — извиняется Кара, а я замечаю, как вздрагивают плечи Лары. Сама того не ведая, Тэлль только что обидела сестру.
— Возраст, — хмыкает Арм.
— Тебе ли об этом говорить, — урезониваю друга, потому что весь этот разговор дурно пахнет.
Мне не нравится реакция принца на Ларику. При всём его показном пренебрежении я слишком хорошо знаю друга, чтобы понять, какая буря сейчас бушует у него внутри.
— Вы долго на пороге стоять будете? — Голос лорда Фрёиста вынуждает меня отложить размышления на потом.
Первыми в комнату заходят принц с принцессой, затем мы с Карой. Замыкают процессию наши штатные изобретатели. Среднего размера помещение встречает нас уютными сумерками. Светильники на стенах почему-то еле горят, оставляя тени в углах комнаты. Я не был в покоях ректора и сейчас бегло осматриваю обстановку.
Отвечаю лёгким кивком на пристальный взгляд Алдерта. Строго сжатые губы ректора и без всякой эмоциональной проверки говорят мне, что Фрёист раздражён и крайне недоволен.
И одна из причин его дурного настроения тут же заявляет о себе. Стоит только входной двери закрыться за нами, как в комнате раздаётся шипящее:
— Ты-ы-ы!
Не сразу понимаю, кто является источником поистине змеиного шипения. И только привыкнув к полумраку, нахожу взглядом Пелагею. Лиса хоть и сидит рядом с Валентиной и Миллатом, но смотрит строго на наши с Карой руки.
