Автор
Олеся с недоумением перечитывает пришедшее из ГИБДД сообщение, пораженная штрафом. Встреча с полицейским на камеры кажется каким-то несбыточным и забавным сюрпризом в своей жизни. Постановление за редкость присылают по электронной почте, будто издеваясь над ее невнимательностью....
– Заверяешь, что обижал, и тут же предлагаешь в этом убедиться? И она станет с тобой разговаривать? Не пошлет на три буквы?
– Именно, – киваю. – Мы остались с бывшей женой пусть не друзьями, этого ее новый муж никогда бы не допустил, но и не врагами.
Удивлена. Сильно.
Хлопает ресницами. Сомневается. Мне даже кажется, я вижу, как мечется ее душа, пытаясь отыскать двойное дно.
Но его нет. Просто наша история с бывшей супругой была под завязку насыщена событиями, и теперь никак не выходит однозначно утверждать, что черное в ней – это только черное, а белое – истинно белое.
Если Олеся когда-нибудь попросит рассказать ей обо всем подробнее, я это сделаю. Обещаю.
– Зачем ты это все говоришь, Рома? – интересуется моя гостья, натолкнувшись на мой прямой взгляд, не в силах отвернуться."
"– Я хочу помочь тебе пройти этот период не в одиночку, – объясняю, как чувствую. – Поверь, мышка, это сейчас сложно и кажется, будто жизнь закончилась. Но дальше станет легче, честно.
– Зачем это нужно лично тебе?
Умница.
Именно он зацепил меня в мае, когда Кирова тигрицей бросилась защищать ребят, приехавших с соревнований почти под ночь. Парни были вымотаны последними сложными выступлениями, длительным ожиданием завершения фестиваля и долгой, почти двухчасовой дорогой назад. Водитель же, подъехав к спорткомплексу, как ужаленный начал орать, чтобы все поторапливались на выход и забирали манатки нахрен, видите ли ему пора уезжать.
Вот там-то фурия Олеся себя и проявила во всей красе. Дала жару раньше, чем я успел вмешаться.
Она не защищала конкретно своего сына, она отстаивала интересы всех без исключения детей, которые растерялись под воплями взбесившегося водилы. Без мата, но так, что мурашки по коже бежали, она чётко, по пунктам перечисляла нарушения, которые тот совершил. Припоминала всё, вплоть до курения в салоне, утреннего опоздания на полчаса, и отлучку по личным делам, которая не была согласована.
Она жгла, а я стоял и залипал. Охуенная! А еще впервые жалел, что у моего сына нет матери. Такой матери, как она. Готовой зубами рвать за своего ребенка.
– Считай, что я хочу закрыть свой личный гештальт, – называю одну из причин, которая пусть не самая важная, но тоже имеет место быть.
Фыркает и качает головой:
– Знаешь, Рома, стараясь меня расположить, ты используешь удивительно кривые методы.
