Автор
Махровый шовинист делает главной героине необычное пари: если она разведется, он выполнит любое её желание. Между ними разгорается война остроумия и амбиций. Смогут ли они преодолеть взаимную неприязнь или между ними вспыхнет неожиданное чувство?
Пробки, как по волшебству, рассасываются стоит к ним подъехать, светофоры приветливо подмигивают зелеными глазами, желая счастливого пути.
Хорошая погода тоже поднимает градус настроения. Сухая, теплая, она установилась еще в начале недели, но даже в четверг не меняется, продолжая щедро осчастливливать погожими деньками.
Потихоньку настроение, испорченное инцидентом с Алиской, приходит в норму, и внутрь спорткомплекса я захожу, улыбаясь и горя предвкушением, что вот-вот скину лишний адреналин, кипящий в крови.
Мысленно перебираю тренажеры, прикидывая, какими займусь первыми, какими попозже… и поэтому не сразу улавливаю, что происходит что-то хреновое. Первое, на что реагирую, это на визгливые вопли-угрозы, звонко раздающиеся на все фойе, и только потом замечаю Алешку.
Он стоит возле коридора, ведущего на цокольный этаж, а какая-то расфуфыренная курица в коротком облегающем ж..пу платье наседает на него и нагло тыкает ярко-алым когтем в грудь.
При этом, что странно, охранник с вахты не вмешивается в нападки сумасшедшей бабы. Переминается с ноги на ногу в сторонке и помалкивает.
Совсем что ли с ума посходили?
Глава 22
ОЛЕСЯ
Сколько секунд требуется адекватной взрослой женщине, к тому же матери, чтобы разогнаться от бесконфликтной уравновешенной особи до боевого хомячка в революционный период?
Три секунды ровно.
Именно столько тратит бессмертная выхухоль, чтобы прошипеть:
– Ты… малолетний поганец… да я тебя сейчас…
И всё.
Маска цивилизованной Олеси Игоревны истаивает, как сливочное масло на раскаленной сковороде. Мгновенно. Бесповоротно. Закипая и пузырясь.
На поверхность, выбирается мама-гризли, готовая за одни только словесные оскорбления в адрес своего обожаемого ребенка порвать на тряпочки любого смертника без разбора. А уж за то, что любимое чадо притесняют, загоняют в угол и угрожают… ой, зря-я-я она…
Тонкий ноготок с алым лаком становится той самой красной тряпкой для быка, которую моя душа требует срочно уничтожить. Да хотя бы сломать.
– А не переломишься, мадам Обещалкина? – уточняю тихим голосом, останавливаясь за спиной незнакомки.
Все мое внимание концентрируется на холеной руке, упирающейся в грудь сына. Так тщательно концентрируется и, наверное, ярко отражается во взгляде, что дамочка, вздрогнув и резко обернувшись на голос, это ощущает и свою конечность без раздумий одергивает поближе к груди.
Правильно делает.
Желание переломать каждый тонкий палец, который мог причинить вред Алешке, зашкаливает.
