Автор
В Париже в мирном боксерском клубе тесно прячется маленькая жизнь. Герцог Джеки ищет укрытия от страшных дел, открывая дверь для подпольного шантажиста с парижским стыдом. Мир вращается вокруг звездной ночи, где каждое движение привлекает внимание.
Она почувствовала, как по телу побежали мурашки, и с трудом сглотнула, вспомнив, чей это голос. Какого дьявола тут делает он?
Джулиана судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и в этот момент миг из-за крупа коня появился Рис Шеффилд, отвесив низкий поклон.
– Миледи…
Джулиана растерянно таращилась на него, ничего не понимая. Что это значит? Почему, скажите на милость, он одет как… как конюх? Она склонила голову набок, прищурилась, но ничего не изменилось. Может, один из них сошел с ума?
– Леди Джулиана, – вмешался в их молчаливый диалог старший конюх, – это Алабастер, а присматривает за ним наш новый помощник, мистер Уорти.
Джулиана уже открыла рот, намереваясь указать на нелепость происходящего, но Рис опередил ее:
– Я к вашим услугам, миледи. Готов исполнить любое ваше пожелание.
От того, как он выделил слово «любое», у Джулианы перехватило дыхание, а по спине поползли мурашки. (Осмелится ли она признаться себе, что даже голос его возбуждал?) Джулиана закрыла рот, повернулась назад, к старшему конюху, и всмотрелась в его лицо, но там не было и следа иронии.
Здесь что-то не так, но если чутье ее не подводит, перед ней открывается бесценная возможность обращаться с герцогом Уортингтоном как с прислугой.
Джулиана, скрестив на груди руки, прищурилась и осмотрела его с ног до головы. Будь он проклят! Выглядит так же шикарно, как в последний раз, когда они виделись, а возможно, даже лучше благодаря легкому вкраплению седины в черных волосах и нескольким новым морщинкам в уголках глаз.
Но что он задумал? Что ж, она ему подыграет.
Не в силах сдержать широкую улыбку, Джулиана поднесла руку ковшиком к уху, словно не расслышала его слов:
– Что вы сказали, любезный? Что-то насчет моих желаний?
Посмотрев ему прямо в глаза, она надеялась, что сумела вложить в свой взгляд сразу два послания: «Я над тобой поиздеваюсь», и: «Я намерена получить от этого удовольствие».
Он поклонился, и от низкого тембра его голоса внутри у нее все вздрогнуло, как когда-то.
– Готов исполнить любое ваше пожелание, миледи.
Он выпрямился, и она опять заметила в его глазах искорки. О боже! Даже самую простую фразу он сумел произнести так, что она прозвучала по-настоящему непристойно.
Да, он точно что-то замышляет. Только что?
Будь он проклят! Все такой же дерзкий, и заносчивый, и самоуверенный: в точности такой же, каким был раньше.
