Автор
В зале студентов бурлит ропот. Марк Волшин заявляет, что за три дня он с новенькой переспит, в то время как остальные студенты уверяют, что максимум - два дня. Настроение настолько напряженное, что даже трепаку девушки с ее записями подвергается насмешкам. Каждый ждет, кто же из них окажется первым в этой веселой розысках....
Я открыла дверь, на пороге обернулась и еще раз помахала, с каким-то злорадством наблюдая за их вытянувшимися лицами. И лишь оказавшись в своей комнате, судорожно всхлипнула. Прислонилась спиной к двери, не в силах сдержать дрожь. От холода, от нервов, от ярости меня просто трясло, колотило так, что зуб на зуб не попадал.
Кто бы знал, каких усилий мне стоило это дефиле!
Я устала! Больше не хочу и не могу. Мне осточертели эти жестокие игры! Мне все осточертело! Универ этот гребаный, общага, одногруппники, которые вьются, как шакалы вокруг Шерхана.
Я бросилась к шкафу, выхватила новый комплект одежды и начала торопливо на себя напяливать. Господи, как холодно! И внутри, и снаружи. Будто на северный полюс вышвырнули и забыли там за ненадобностью.
Ненавижу.
Глава 9
Сквозь сон почувствовала чьи-то руки, нагло переворачивающие меня на спину. В моей постели кто-то был, хоть я никого и не приглашала.
— Что? — еще не совсем проснувшись, попыталась оттолкнуть от себя чужие лапы, не глядя локтем зарядила.
— Оса, уймись, — от этого голоса волна мурашек по хребту и горячий вихрь в голове.
— Мерз? — попыталась отодвинуться. — Что ты здесь делаешь?! Какого хрена ты без одежды?! Захар?! Ты пьян?
— Да замолчи ты, — рывком к себе развернул и, вцепившись пальцами в подбородок, зло впился в губы.
Я замычала, уперлась ладонями в каменную грудь, пытаясь его оттолкнуть. Второй рукой он уже задирал мою ночную рубашку, под которой не было ничего!"
"О, боги! Это что, вообще, происходит? Он собрался меня трахнуть? Вот так просто? Завалившись посреди ночи? Эта мысль разозлила до красных искр перед глазами, а еще отдалась какой-то сладкой судорогой, пронзившей от макушки до кончиков пальцев.
— Слезь с меня немедленно, — дернулась под ним в тщетных попытках скинуть с себя здоровенную тушу, а он тем временем вклинился коленом между стиснутых ног и снова навалился так, что его возбуждение весьма настойчиво уперлось мне в ляжку.
— Знала бы, как ты меня раздражаешь… — протянул, нависая надо мной.
— Мерз, отвали! Иди к своим прихлебателям, к подружкам, хихикающим от каждого слова.
— Не могу. Бесят все, к тебе хочу, — прохрипел, припадая губами к шее.
У меня мурашки побежали по спине, по груди, по рукам, устремляясь вниз, к бедрам.
