Автор
Кипяток изысканных вкусов взмывает перед твоим горлышком, как нежные палочки из чайного зала. Мелкий теплый песок сыплется с башни отеля вниз к морю, словно драгоценная тропическая россыпь. Атмосфера Парижа — это тихие улицы, романтические площадки и бесконечные ночи под звуки карканья петухов....
— То, что вам, самцам, иногда перепадает потаращиться на это произведение искусства. Лишний раз подчеркивает щедрость женской души. Смотрите — нам не жалко.
Ее слова как раз совпадают с тем, как я окончательно стаскиваю толстовку с ее плеч. А Катя, тряхнув короткими волосами вызывающе фиолетово-пепельного цвета, прогибается еще немного вперед, как бы намекая, что мне давно пора перейти к делу."
"Но как только я завожу руку ей за спину, намереваясь расстегнуть застежку лифчика и избавить от этой бессмысленной, почти ничего не скрывающей тряпочки, у меня звонит телефон.
Черт знает почему, но в моей башке тут же появляется образ, который я давно вытравил из памяти. И на мгновение перед глазами на моем столе сидит совсем другая женщина — более точеная, белокожая, с россыпью веснушек по плечам и крупной родинкой около правого соска.
Да блядь!
Я так резко одергиваю руку, что Катя тут же выпрямляется и недовольно поглядывает на мой телефон. Который я сцыкливо боюсь брать в руки.
— Хочешь, я отвечу? — предлагает помощь.
— Нет, малыш, все хорошо. Просто такой налом…
На экране — незнакомый номер.
И чуйка уже благим матом орет, что лучше сбросить и заблокировать.
Но я все равно отвечаю.
— Слушаю.
— Лекс? — На том конце связи женский голос, от которого мои кишки сворачиваются в узел. — Алло, Лекс? Это ты?
— Какого хуя тебе надо? — говорю сухо и жестко, воображая, что каждое мое слово стирает с ее красивого личика всю штукатурку слой за слоем.
— Разговаривать матом совсем не обязательно, — в своей привычной манере дуется Вика.
Три года прошло.
Три, блядь, года!
Но я помню все оттенки ее голоса так хорошо, как будто мы разговаривали по несколько часов каждый ёбаный день. А ведь я удалил ее из своей жизни, буквально и без преувеличений. Стер все переписки, все голосовые и фотографии. Почистил абсолютно каждый след, оставленный в моей жизни этой корыстной сукой. Я не оставил на память ничего, даже те ее подарки, которые вызывали у меня улыбку — брелок на ключи в виде долбаного розового одноглазого медвежонка, носки с надписями «Как всегда — виноват во всем».
— Откуда у тебя мой номер? — Я поглядываю на Катю, которая уже спрыгнула со стола и привела одежду в порядок.
