В первые дни ты чувствуешь себя на грани надежды и безысходности. Все будет хорошо, это главное. Ты учись изо всех сил, терпишь не бросай школу – сила твоя в этом. Но что-то внутри тебя уже знает, как сильно ты трусишь от этой участи. Осознание выбора дробит сердце, но ты все еще веришь, что силы хватит выдержать этот путь....
Почему-то перед глазами некстати всплыло лицо младшего Хорна.
– Я не нашел, – отрезал Эдвард, поднял голову и впервые прямо на меня посмотрел. В его глазах было много всего. И смущение, и робость, и страх. И… ожидание?
Страшное подозрение охватило меня. Сердце заколотилось, по коже побежали мурашки, съеденный обед встал в животе плотным комком. Только этого не хватало. Эдвард мой друг! Лучший и единственный!
– Давай еще подумаем, – выкрутилась я, переводя взгляд на часы и с грустью отмечая, что лекция уже началась и придется ее пропустить, так как герра Шанти не впускает опоздавших в аудиторию, – впереди полгода, если не найдем ничего лучшего, я стану твой фавориткой.
– Я… – голос юноши сорвался. Он немного помолчал, беря себя в руки. Потом глубоко вздохнул и расправил плечи, словно сбрасывая с себя непосильную ношу, – …буду счастлив, если ты согласишься… Пусть фиктивно… Это значит, что ты будешь рядом со мной некоторое время… Хотя бы так…
Его отрывистые фразы мучительно отзывались в сердце болью.
– Не бойся, – произнес принц, вставая и отодвигая мне стул. Видя мою растерянность, собрал мои приборы на свой поднос, – я не буду принуждать тебя ни к чему. Я вижу, что ты не готова увидеть правду.
– Какую правду? – прошептала я, поднимая глаза.
Эдвард стоял почти вплотную. Между нашими телами нельзя было даже руку протянуть. Я увидела близко-близко знакомое до мельчайших подробностей худощавое лицо, не слишком красивое, но очень характерное. Длинный нос с крошечными веснушками на горбинке, умные карие глаза, широкий лоб без единой морщинки. Тонкие, крепко сжатые губы… я не стала на них задерживаться.
Мальчик стал мужчиной? Я даже не заметила этого преображения. Он всегда был для меня другом, младшим братом, сокурсником.
Эдвард грустно улыбнулся. Покачал головой, взял наш двойной поднос и понес его к кухне, я смотрела ему вслед и понимала, что когда-нибудь этот разговор всплывет. Я не смогу избежать этого. Я немного разбиралась в характере принца. Он настоящий властитель, в нем уживались и робость, и непробиваемое упрямство, нерешительность и напор. Сейчас он отступил, но ненадолго.
Развернувшись, я медленно побрела к выходу из столовой.
