В доктора Фольц из Санта-Барбары переносятся в роман "Парижский вариант", где она оказывается на улицах знаменитого города Франции. Здесь ей предстоит не только исследовать молекулярную биологию, но и решать загадки связанные с секретами местных обитателей. Встречи, открытия и тайны ожидает читателя в этом потрясающем путешествии во времени и пространстве между прошлым и современностью Парижа....
— Синдром Аспергера мешает ему жить в обществе. Он избегает людей, панически боится незнакомцев и живет совершенно один. Но при этом он остается гениальным компьютерщиком. Когда он не принимает лекарств, особенно в маниакальной фазе, его озарения просто потрясают. Но если это состояние затягивается, Марти начинает попросту бредить. Медикаменты позволяют ему общаться с людьми, но сам он утверждает, что от таблеток ему кажется, будто он тонет, и хотя от них он не глупеет, но думать становится тяжело и больно.
Генерал был, похоже, искренне потрясен рассказом Джона.
— И давно этот несчастный страдает?"
"— С рождения. Это малоизвестное состояние, часто его путают с детской шизофренией, аутизмом. Лучше всего Марти себя чувствует, когда не глотает таблеток, но тогда с ним невозможно общаться. Отчасти поэтому он и живет один.
— И в то же время он — величайшее сокровище. — Лапорт покачал головой. — А в дурных руках — большая угроза.
— Только не Марти. Еще никому не удавалось заставить его сделать что-то против собственной воли.
Лапорт хохотнул.
— Понимаю. Это успокаивает. — Он бросил короткий взгляд на стоявшие на серванте малахитовые часы в виде миниатюрного собора, с позолоченными колоннами и херувимчиками. — Вы меня просветили, подполковник, но у меня назначена встреча, — генерал поднялся, — и мне пора. Допивайте кофе. Потом капитан Боннар передаст вам копию досье на «Черное пламя» и проводит к дверям.
Когда великан-француз покинул зал, Джон смог наконец получше присмотреться к развешанным по стенам полотнам. В основном это были пейзажи Франции, и многим место было в музее — американец узнал двух прекрасных поздних Коро и мощные мазки Теодора Руссо. Единственная картина вызвала у него недоумение. На ней был изображен замок из багрового камня. Яркое предвечернее солнце высвечивало угловатые башни, красило густо-пурпурным и ослепительно алым могучие стены. Агент не узнавал ни сам замок, ни манеру письма — во всяком случае, то не был ни один из великих пейзажистов XIX столетия.
Джон поставил недопитую чашку и встал, потянувшись украдкой. В мыслях он уже начинал планировать свои дальнейшие действия. Фред Клейн так и не позвонил; значит, пора проверить, работает ли уже мобильник. Джон двинулся к дверям, но не успел он сделать и двух шагов, как те распахнулись сами.
