– И что тебе известно? – резко спрашивает Мэддок. – Просто скажи.
– По слухам, ваши родители вращались в одних кругах, но только твой биологический отец сумел выжить в каких-то там разборках. Он стал отцом для всех троих, но несколько лет назад его посадили в тюрьму.
Я рассказываю им все, что узнала от Виктории, – об их матерях и о том, как Мейбл заботилась о них.
– Ты просто ждала, чтобы использовать эту папку против нас?
– Каким образом, Мэддок?
Ройс открывает папку и, нахмурившись, начинает копаться в ней.
– Мэддок, здесь все! Свидетельства о рождении, выписки из больницы, отчеты сотрудников.
Он смотрит на меня, но в его глазах больше нет злости, там что-то другое, чего я не могу понять.
Кэптен и Ройс вылетают из комнаты вместе с папкой, а Мэддок продолжает стоять и буравить меня своим тяжелым взглядом.
Я пытаюсь уйти, но он преграждает мне путь.
Его взгляд обжигает огнем. Я делаю несколько шагов назад.
– Она была у тебя столько времени, но ты молчала.
– Я сомневалась.
– Нет. – Он подкрадывается ближе, качая головой. – Все это – все наши сраные секреты, наше сраное прошлое, наши проблемы – было у тебя в руках, и ты ничего не говорила.
Спорить нет смысла, это правда. Я должна была отдать им эту папку, как только выкрала ее. И вот теперь пожалуйста.
– Ты не стала шантажировать нас. Не стала ничего предавать огласке. – Грудь Мэддока почти касается моей. Он поднимает мою голову костяшками своих пальцев. – Ты хранила все в тайне. Зачем?
– Потому что, кроме вас, это никого не касается. – Я поднимаю на него глаза, и он закусывает губу. – Это ваши жизни.
Мэддок склоняет голову набок, его большой палец скользит по моей нижней губе.
– Почему ты всегда так стремишься защитить нас? – спрашивает он так тихо, что мне едва удается разобрать слова.
Я прерывисто вздыхаю и слегка качаю головой, а потом шепчу в ответ:
– Не знаю.
Его рука падает вдоль туловища, и Мэддок отступает от меня.
– Я тебе верю.
Сказав это, он уходит к своим братьям.
А я продолжаю стоять на месте, задаваясь вопросом, какого черта я вообще тут делаю.
Потом иду в свою комнату.
Взяв покрывало с кровати, я достаю из ящика заначку и опускаюсь в кресло перед окном и распахиваю его настежь.
Засунув косяк в рот, поджигаю его и медленно раскуриваю, покручивая в пальцах.
Потом я бегу к двери и щелкаю выключателем – лунного света мне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Я снова плюхаюсь в кресло и затягиваюсь, подставив лицо свежему декабрьскому воздуху.
Я уже наполовину скурила косяк, когда дверь в мою комнату распахивается и входит Ройс.
– Тебе же говорили, никаких наркотиков в доме."
"– Это трава. И юридически она не запрещена, так что не считается наркотиком.
Он фыркает и садится напротив.