В комнате царила нешуточная ревность — мужчина прятал билеты обратного в поездке как будто прячет сокровище от непрошенных гостей. Варя, ожидая долгожданных каникул, была обескуражена тем, что он забыл купить билет обратно, а это могло угрожать их отношениям.
А потом мне вспомнились все эти его исповеди в постели, и я… Я хотела ему отомстить. Я хотела, чтобы он чувствовал себя виновным за то, что случилось со мной. Ведь я могла обвинять его – он свел меня с той женщиной. И я отомстила.
Она закурила новую сигарету, явно не замечая этого:
– Только вот кому я мстила – не знаю. Ты ведь не пострадала. А он… В первое время он ничего не знал. Я не решалась ему сказать. Когда-то не решалась сказать маме, что меня бросил Виталий. И зачем все это было – не знаю. Когда я поняла, куда вляпалась, я сперва хотела отказаться.
Варя кусала губы, глядя в окно. Пронеслась еще одна станция, она успела увидеть собаку на мокром перроне, лениво идущую куда-то за склады. «Идет дождь, – автоматически отметила она. – Где же мы теперь едем?» И поняла, что название этой станции ее абсолютно не волнует. Как не волнует, скоро ли будет Бологое, как она доберется до дома. Как не волнует ничего.
– Возьми, – Нина положила на стол две сложенные сторублевые бумажки.
– Я не хочу брать у вас деньги, – тихо ответила Варя. Она опять перешла на «вы» – любая фамильярность теперь была ей противна.
– А как же ты доберешься до Москвы? – язвительно спросила та. – На палочке верхом?
Варя молчала. Нина, разглядывая ее бледное лицо, снова начала улыбаться:
– Неужели так противно брать деньги у проститутки?
– Дело же не в этом.
– А в чем? Ты ревнуешь мужа ко мне? У нас все давно было кончено.
Варя не выдержала и подняла голову:
– Кончено? Если он взял у вас телефон, значит, не было кончено!
Та нахмурилась, поболтала в стакана пиво, наблюдая за тем, как оседает пена. Допила остатки и раздавила в пепельнице сигарету. И сказала, что раз уж они говорят начистоту, то она должна рассказать еще кое-что.
