Татарин, что вчера прибыл с тобой.
Хм, чего бы это ему от меня понадобилось? Интересно.
— Хорошо, зовите Савелия, чтобы переводил. И басурманина проводите сюда.
Сотники и атаманы, что обедали в приемной уставились на меня. Лица удивленные, напряженные. В глазах непонимание.
— Собратья, все хорошо. Раз сказать хочет, с нами вместе воевать обязался, выслушаю басурманина.
— Он утром, воевода, с рассветом свою эту, Алла, Алла… Как завел. — Проворчал пришедший охранник терема. — Спят все, а он…
— Да, бес его знает, воевода. Вышел, он же в конюшне ночевал. Сел на коврик и как начал завывать. Вся охрана насторожилась. Но… — Он сделал паузу, помялся. — Твой же человек, мы не тронули.
Это верно. Трогать не надо.
Я кивнул, дал понять, что услышал негодование человека, занимающегося моей охраной.
Через минуту в помещение, полное моего командного состава, зашел татарин, а за ним кланяясь, семенил Савелий.
Басурманин поклонился. Видел я, что в руках у него какой-то сверток. Конверт? Письмо?
Он начал говорить, остановился, по сторонам посмотрел, лицо скривил. Замолчал. Поклонился вновь.
— Дать. Ты. — Проговорил он по-нашему, поклонился в третий раз.
— Воевода, он говорит, что у него для тебя подарок от сына хана Дженибека Герайя. — Переводил писарь.
Татарин пересек занятую людьми комнату, поклонился низко и положил подле меня на столе свиток и маленький бархатный черный мешочек.
— Не знать. Дать. Дженибек Герай. — Татарин вновь согнулся, сделал шаг назад.
Что-то это мне все не очень-то нравилось. Ладно, начну с маленького мешочка. Коснулся. Пальцы ощутили там что-то небольшое, изогнутое. Люди, сидящие вокруг, смотрели. Те, кто еще не успел насытиться, пришил недавно перестали жевать. Ждали с нетерпением.
Открыл мешочек, извлек. Перстень, золотой кажется, а может… Да черт, не разбираюсь я в этом, может позолота. Вряд ли медь так начищена, что спутать можно.
Повертел в руках. Печатка с единорогом.
Я поднял взгляд, уставился на татарина.
— Кто тебе это дал? Савелий, переводи.
— Сын Хана просил передать. Говорит, басурманин, что в письме все написано. Он сам не знает, что там. Дженибек Герай, когда дал ему снаряжение и лошадей, сказал дождаться, когда воевода будет обедать на следующий день в кругу своих… богатырей. Тогда вручить. И еще раз… Поклониться…
Татарин опустился на колени, склонился раболепно. Произнес еще одну фразу.
— И клятву дать, служить до смерти…
Дальше повисла пауза. Савелий на меня глаза поднял, произнес как-то потерянно.