Автор
В революционной России аристократ Лыкову предлагают участвовать в опасной политической игре. Между верностью монархии и соблазном власти разворачивается сложная интрига, где каждый ход может стать роковым. Судьба страны висит на волоске, а герой оказывается в центре паутины государственных...
– Философ, что скажешь? Берешься или как?
Агент заговорил вполголоса, колупая пальцем щербину в чайном блюдце:
– Сорокоум – личность особая. Говорят, что он с большими тузами за одним столом сидит. С мануфактуристами да банкирами. Не просто «иван», а… Генеральный штаб. Умный.
– Ну-ну… Еще что говорят? – поддакнул Алексей Николаевич.
– Какой-то крупной фабрикой он владеет. По наружности капиталист, никто и не догадается, что он один из нас.
– Случайно не Шлиссельбургской ситценабивной?
– Может, и ей. Не знаю.
Тогда сыщик спросил:
– Ты помнишь по каторге Верлиоку?
– Верлиоку? Никифора Ногтева?
– Да.
Суровиков оживился:
– Грубой[44] парень. Мы с ним в Акатуе вместе бедовали. Среди других «иванов» он был самым справедливым.
– Что с ним стало, ведаешь?
– Нет. Я ушел с каторги на поселение, а ему еще оставалось о-го-го. Может, он уже и не живой, Верлиока-то. Прикопали на сопке, как многих и многих…
– Живой, – обрадовал осведа Лыков. – И обитает неподалеку от тебя, на Амбарной улице.
– Это где такая?
– В конце Невского проспекта, напротив Лавры.
– Живой, значит, Никифор Ильич? Ай молодца!
Адамова Голова окончательно раздухарился. Видимо, он, как и сыщик, относился к «ивану» с симпатией.
– Вот что, Захар. Предлагаю обдумать такой план. Верлиока теперь прозывается Чухонцевым и содержит резбенно-иконостасную мастерскую…
– Церквы украшает? – хлопнул себя по ляжкам бывший налетчик. – Перевертыш, черт чемоданный. Ловко!
– Что если тебе как бы невзначай ту мастерскую навестить? Придумай повод, чтобы было правдоподобно. Узнаете вы друг друга и разговоритесь. А?
– Ваше высокородие, а почему именно туда я должен заглянуть?
Сыщик пояснил:"
"– Мастерская Чухонцева – это тот адрес, куда нерчинские «иваны» прислали бюллетень с голосами. Значит, твой приятель вхож в нужный нам круг. Он, скорее всего, один из организаторов этих выборов. Распорядитель или вроде того. Человек авторитетный, немолодой, обратник[45]. И характер у Никифора крепкий. Я ведь с ним тоже знаком и тоже уважаю, как и ты.
– Вы? С Верлиокой? Там познакомились, в рудниках?
– Нет, в Москве, в восемьдесят третьем году. Я тогда был «демоном», он помогал мне искать двух мерзавцев. Верлиока сбежал из Акатуя через четыре месяца после того, как ты вышел на поселение. А нашелся на днях, окна в окна с Троицким собором Александро-Невской лавры.
Сыщик и агент посмеялись над находчивостью беглого каторжника и быстро договорились.
