Автор
В революционной России аристократ Лыкову предлагают участвовать в опасной политической игре. Между верностью монархии и соблазном власти разворачивается сложная интрига, где каждый ход может стать роковым. Судьба страны висит на волоске, а герой оказывается в центре паутины государственных...
Большая удача, Алексей Николаевич! Под наблюдение попал Абрам Мордовкин по кличке Горелый. Знаете такого?
– А то как же. «Иван», бежавший еще с Сахалина в девятьсот втором году. Он ведь москвич! Промышляет в Котлах и Андроновке.
– Точно так, статский советник Кошко дал те же сведения.
Фон Коттен до назначения на должность начальника ПОО два года командовал Московским охранным отделением. И реалии Первопрестольной знал хорошо.
– Что же он делает у нас, как думаете? – спросил жандарм. Сыщик ответил безапелляционно:
– Горелый прибыл сюда как делегат. На выборы «ивана ивановича». Вот послушайте, что мне удалось узнать в Москве.
И он рассказал полковнику о письме из Бутырского каторжного отделения, которое он не сумел перехватить. Но хотя бы разузнал содержание.
– Итого, – резюмировал статский советник, – пленные «иваны» отдали свои голоса Мезгирю, а вольные – неизвестно кому. Ну, нам неизвестно, а ребята о своем выборе сообщили. И прислали полномочного делегата.
– Весьма правдоподобно, – согласился фон Коттен.
– Вы проследили местожительство гостя?
– Номера «Якорь» на Опочининой улице.
– В Галерной гавани? Там неотступное филирование невозможно. Кто за ним приглядывает?
– В номерах поселился мой человек. Однако, Алексей Николаевич…
В голосе полковника появились просительные нотки:
– Нельзя ли ускорить? Четырех наблюдательных агентов отвлек на ваше задание. Своих дел выше шпиля Адмиралтейства, а еще чужие решай…
– Михаил Фридрихович, делаю что могу. Сами знаете мое положение. Не справлюсь – Макаров съест живьем. Уж потерпите.
Начальник охранного отделения посочувствовал:
– Да, вот и служи им после этого… А если арестовать Мордовкина? Он же в циркулярном розыске много лет. Нажмем, вдруг признается?
– «Иван»? Не таких они кровей. Там отбор хлеще, чем в Пажеский корпус. Кого попало не берут."
"– Значит, продолжать наблюдение? – вздохнул полковник.
– Пока да. Если Горелый торчит в столице, значит, выборы еще не состоялись. Битва будет жаркой: сидящие вожаки за Мезгиря, а вольные, я подозреваю, отдадут голоса его сопернику. Он перспективнее, за ним деньги и новые сферы деятельности. Мы, можно сказать, наблюдаем схватку между вчерашним днем преступного мира и завтрашним.
– Э-хе-хе… Без ножа режете…
– Михаил Фридрихович, бросьте вы жалиться. Давайте про второго.
– Второго мы упустили, – признался жандарм.
– То есть как? – нахмурил седые брови Лыков.
– Как обычно упускают? Так и мы. Ловкий оказался.
