В эпоху политических потрясений и крушения империи судьбы переплетаются. Менталисты порабощены, маги бессильны, а безродный ученик каллиграфа становится ключом к великим переменам. Волшебство печати откроет путь туда, где решаются судьбы миров и переписываются законы реальности.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Печать мастера. Том 1» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В эпоху политических потрясений и крушения империи судьбы переплетаются. Менталисты порабощены, маги бессильны, а безродный ученик каллиграфа становится ключом к великим переменам. Волшебство печати откроет путь туда, где решаются судьбы миров и переписываются законы реальности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В эпоху политических потрясений и крушения империи судьбы переплетаются. Менталисты порабощены, маги бессильны, а безродный ученик каллиграфа становится ключом к великим переменам. Волшебство печати откроет путь туда, где решаются судьбы миров и переписываются законы реальности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Печать мастера. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но не помогла ни одна…
Шрам помолчал, и всё-таки выдал то, что хотел давно сказать:
– Ты знаешь, что ментальное воздействие, которое они применяют не меняет личность… оно не сделает тупого умным, медленного быстрым… или сообразительным… Труса не сделает храбрым, ленивого не сделает обязательным… Не привьет дисциплину… Воздействие только снимает…. Блоки и ограничители… выявляя то, что и так было заложено… Прошло две декады, признай уже, что мальчик собран, последователен и очень упорен. Будь у него десять зим в запасе начни он раньше – он был бы в крепкой середине… Он учится днем и ночью… Вспомни моего… Помогло это Семнадцатому? – Шрам фыркнул. – Как был тупнем, так и остался… только выражаться перестал… Верни вечерние занятия, малец совсем загонит себя…
– Нет. Нет, я сказал. Хотят иметь манекенов вместо учеников – пусть продолжают. Манекены я учить отказываюсь! Мои старые кости требуют лечения – я болею, так сказали целители…
Шрам невоспитанно фыркнул, поскреб пятерней волосы."
"– Целители сказали бы все, что ты захотел… Просто так и скажи, что ты поджал хвост и забился ещё глубже в свои свитки, чтобы ничего не видеть и ничего не слышать, как морская черепаха. Ты – боишься! Трус, – обвинил Шрам угрюмо. – Боишься вернуться к клановым, боишься, что тебе опять прочешут мозги, боишься прямо вступиться за ученика, боишься… – Шрам поискал в чем ещё можно обвинить. – Моря! Да ты всего боишься! Мальчишка и тот лучше тебя – он уже научился плавать, и теперь держится на воде.
– Нет, – Сейши не поднял головы от бумаг. – Если ты рассчитывал, что сейчас я встану, и побегу доказывать тебе, что ты не прав – ты перепутал меня с учениками…
– Не пожалеешь? – тоскливо отозвался Шрам. – Теперь я почти уверен, что мальчишка пройдет почти любой ритуал. Я специально ставил его в пару с Девятым на тренировке, чтобы посмотреть, сколько он продержится… он будет стоять до конца, и…
– Он. Не. Пройдёт ритуал, – рявкнул Сейши первый раз за вечер подняв взгляд на Шрама – глаза в глаза. – Не пройдет. Уже не прошел. Считай, что он уже мертв!!!
– Да ты…
– Да я. Это как поставить тебя против… – Сейши взмахнул широкими рукавами, – … против Главы Вэя в алтарном зале Арров. Долго ты протянешь? Я скажу тебе, как они будут подбирать кандидатуры для переноса – это всегда кровь. Кровь содержит информацию и является ключом, кровь открывает все двери. Изменяя состав крови, ты можешь изменить уровень и доступ к силе. Какая кровь у мальчика?!
– Хэсау… – эхом откликнулся Шрам.
– Поставь матерого волка против домашнего щенка, – выдохнул Сейши. – Для чего учить того, кто уже мертв? Кто через четыре декады не пройдет ритуал? – Старик опять уткнулся в свитки на столе.
