Автор
В забытой Пекарне время замедляется, и там внезапно появляются новые персонажи — детишки, ожившие из будущего. Вокруг хаос, но в душе приходит спасение от детского голоса, пугающего смеха и чьей-то неизвестной молитвы. Здесь начинается сюрреалистическая история о взрослом попадании в мир, где время стопорится, а дети — непонятные гости из другой реальности....
– Но не погибли же, – стараюсь быть максимально беспечной, как и хозяйка этого тела.
– Ох, – завздыхал отец, – что ж вы с сестрой у меня такие недальновидные!
– Сабрина еще ребенок! – возмутилась.
– А она смотрит на тебя и все делает, как ты, – прозвучало как упрек.
– Кроме нарядов и развлечений ничего нет на уме, – продолжает ворчание папаша Джузеппе, а я вспомнила кое-какие фрагменты жизни героини. Хоть творила это не я, но стыдно стало мне. Диана только и бегала, что на представления всех артистов, что приезжали в этот городок.
– Пап, я исправлюсь, – я присела к мужчине на краешек постели, стараясь не прикасаться к поврежденным конечностям.
– Да я сам, – пытается отказаться от помощи отец, но встречает мой строгий взгляд. Видимо, это что-то новенькое. Похоже, прежняя Диана не имела в арсенале его, так как мужчина замер и послушно опустил сломанную руку, которой, к слову, намеревался есть.
Я кормила отца, а сама все вспоминала слова инструктора и пыталась их примерить к тем реалиям, что имела. Отец ел и даже не возмущался. После того как мужчина справился со всеми блюдами, уже встала с подносом в руках и хотела убрать его, но меня остановили слова отца.
– Ты сейчас была так похожа на мать, – и по щеке мужчины скатилась скупая одинокая слеза, которую он смахнул целой рукой.
– Все будет хорошо, пап. Доверься мне, – попросила и вышла. У самой отчего-то тоже ком в горле возник. Хотя я-то что тут растрогалась?
Отнесла поднос на кухню и снова получила от Урсулы ненавидящий взгляд.
– Вы всегда так поздно начинаете выпечку хлеба? – я строго посмотрела на женщину. Видимо, у меня нет времени на раскачку и надо брать все в свои руки.
– “ Тебе-то что?”. Да, всегда, – одновременно слышу и мысли, и слова работницы.
