Но перед глазами стояли родители, запертые в древней, страшной тюрьме.
– Пожалуйста, скажите, что у вас есть план, как их найти, – взмолилась она.
С каждой секундой без ответа дыра в груди расширялась, Софи утопала в ней – и чувствовала, как исчезает в темной бездне.
Она погрузилась только глубже, когда они начали говорить про обыск Атлантиды, про исследования, про взлом тайников, про создание антидота для Алвара, про встречи с Фэллоном Вакером и стражей Люменарии.
Софи сама не знала, что хотела услышать, но точно не те же никчемные утешения, что и раньше – она не верила, что из них выйдет хоть что-то хорошее.
– Простите, – прохрипела она, вырываясь из удушающих объятий и кидаясь наверх.
Позади раздались возгласы, но она захлопнула дверь – отгородилась ото всех – и зарылась под одеяло, стискивая Эллу.
Она ждала слез. Но на них не было сил. Она оцепенела, потерялась в пустоте, раскрывшейся внутри и поглощающей все вокруг."
"Сон тоже не шел – но встать не получалось. Не получалось открыть глаза. Не получалось ответить родителям, зашедшим ее проведать.
– Не надо было рассказывать, – прошептал знакомый голос через какое-то время, и боль наконец добралась до нее.
Она приподняла одеяло, увидела солнечный свет, магната Лето – и поняла…
Школа.
Она пропустила школу.
– Если бы брат был здесь, – вздохнул магнат Лето, опускаясь на дальний угол кровати, – подозреваю, он бы меня отговорил. Он лучше меня понимал, когда остановиться. Но я остался один, и… я принял неправильное решение.
Софи сосредоточилась на хрустальных звездах, висящих над кроватью.
– Если бы вы не рассказали, ничего бы не изменилось.
– Да. Ты бы не изменилась, – заметил он. – Продолжила бы бороться. Держаться. Не стала бы такой.
И тогда Софи заметила его взгляд – полный волнения и неуверенности в себе. И она поняла, что если не исправится, то все вернется к самому началу, когда «Черный лебедь» пытался защитить ее, подсылая записки с расплывчатыми подсказками и загадками.
Поэтому она выбралась из постели и направилась к нетронутой домашней работе.
– Мне уже лучше, – заявила она. – Просто нужно чем-то себя занять.
Он ей не поверил.
Как и Грейди с Эдалин, притаившиеся у дверей и наблюдающие за ней, как за перепуганным зверьком.
Чтобы успокоить их, она попросила приготовить ей завтрак – или обед? А может, и ужин – но, когда Эдалин призвала тарелки с едой, Софи заставила себя съесть все до последнего кусочка.
Вечером заглянул Фитц, и она попыталась искренне ему улыбнуться – попыталась покраснеть от очередного подарка. Но сердце даже не затрепетало, когда он обнял ее и пообещал, что все будет в порядке.
Возвращаться в школу оказалось мучительно, но она заставила себя – заставила себя шевелиться.