Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города....
Не смотреть на часы, если он задерживается на работе, не испытывать дикого, почти непреодолимого желания заглянуть к нему в телефон в поиске компромата. Не накручивать себя.
Первый год был непростым. Постоянный недосып, постродовая депрессия, тяжелый разрыв в прошлом, все это давило, подстрекая отступить, опустить руки и сдаться. Но я была не одна. Родители меня поддерживали во всем, друзья не забывали, и даже Анечка и та признала, что возможно Краев не так уж и плох.
Я постепенно делала шаги навстречу, порой колоссальным усилием воли избавляясь от тех оков, которые тянули в прошлое.
Сначала согласилась на свидание. Мы месяц ходили по кафешкам, сидели в кино, даже не на последнем ряду. Без поцелуев и объятий. Просто разговаривали и держались за руки, снова привыкая к прикосновениям.
Потом поцелуй. Немного горький, но живительный.
"Потом я осталась у него на ночь. Было непросто переступить через внутренний барьер, но это того стоило. Я будто заново родилась и сожгла шкурку невзрачной, неуверенной в себе лягушки.
Спустя некоторое время мы съехались. Я до сих пор помню тот момент, когда снова переступила порог его квартиры, только уже с ребенком на руках… там все изменилось. Пока Краев снова отвоевывал мое доверие, он полностью переделал квартиру.
Мы не торопились. Не гнали коней, пытаясь насильно наверстать упущенное, а просто жили, относясь к каждому дню, как к драгоценности. Он, я, наш сын. Разве этого мало для счастья? Мне кажется, что предостаточно.
И вот итог. Наша роспись. Без лишней шумихи и понтов. Скромно. Просто повторили клятвы за работницей ЗАГСа, поставили подписи и обменялись свадебными кольцами.
— Ты как? — интересуется он, когда уже стоим на крыльце и смотрим как в голубом небе, едва тронутом вечерним багрянцем, вьется стая белых голубей.
— Хорошо, — вытягиваю вперед руку, рассматривая строгое красивое кольцо. Белое золото, крупный ясный камень, на гранях которого играют лучи солнца. Никаких насечек и излишеств.
Миша выставляет рядом свою руку. На его безымянном пальце такое же кольцо, только крупнее и строже.
— Красиво, — я не могу не улыбнуться.
