Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города....
— Как знаешь, — жмет плечами, вытряхивает из рюкзака барахло и самого дня вытаскивает пакет, в котором что-то весьма выразительно булькает. После этого спрыгивает вниз и направляется к выходу, — если передумаешь — звони.
— Обязательно.
Он уходит, а я устраиваюсь на своем месте, привалившись спиной к стенке, и погружаюсь в чтение.
Читаю, дремлю, смотрю в окно, переписываюсь с Краевым. Думаю о будущем. В моих мыслях наши отношения занимают больше места, чем все остальное вместе взятое. Похоже, я не просто влюбилась, а созрела к чему-то большому и серьезному.
Это волнительно. Будто стою на пороге нового этапа своей жизни.
***Миронов еще пару раз наведывается в купе и пытается утянуть меня с собой, потому что, цитирую «сидишь тут одна бедолажка и скучаешь, а меня совесть мучает и кусок в горло не лезет».
Я отказываюсь. Не хочу показаться грубой и нудной, но мне не интересно, да и настроения нет. К вечеру вообще тоска накрывает, потому что я привыкла быть рядом с Краевым, и теперь будто без крыльев осталась.
Он отвечает быстро. Будто только и ждал моего звонка.
— В общем так, дорогая моя любительница конференций, больше я тебя никуда не отпущу.
— Ого! Кто-то становится бытовым тираном, — давлю смешок, млея от родного голоса.
— При чем тут тиран? Я как дурак один по дому слоняюсь.
— Бедный.
— Да, Злата! Да! Бедный! И несчастный. И одинокий!
Не могу удержаться, смеюсь в голос.
— Что ты смеешься? — ворчит он, — уехала, бросила, еще и веселиться.
— Если тебе станет легче, то мне тоже тут очень грустно и одиноко.
— Охотно верю.
— Погоди, — сбрасываю звонок. И перехожу на видеосвязь, — вот, так гораздо лучше.
На экране Краевская физиономия. Он подносит телефон ближе, так что вижу сначала один нос, потом глаз.
— Красавец! — констатирую очевидный факт, и Мишка тут же соглашается.
— Естественно.
Смотрю на него и не могу налюбоваться. Аж в животе бабочки начинают порхать, и горячая кровь устремляется ниже, томно пульсируя по венам.
Хочу его прикосновений. Хочу к нему.
— Миш, — почему-то перехожу на шепот, — ты когда-нибудь пробовал секс по телефону?
— Не доводилось.
— Мне тоже. Смотри, — я отворачиваю камеру от себя и демонстрирую пустое купе, — у меня тут никого нет. Фактически мы с тобой наедине.
