Автор
Весна не пришла, и тишина держит город в своих объятиях. Горечь привычно заполняет ровный разговор между близкими людьми, пока внутри каждый теряет связь с собой и другим. В трубке — гнетущая неподвижность, как будто время застыло в мертвой хватке на одной из перекрестков города....
— Златка, спишь что ли?
— Укладываюсь, — отворачиваюсь, чтобы не заметил, как лихорадочно горят щеки.
— Я только за зарядкой, — снова лезет в свой рюкзак, — закрывайся. Сегодня точно больше не приду.
— Как скажешь.
Я жду, когда он выйдет, поворачиваю задвижку и ныряю под одеяло.
Глава 8
Воспоминание о поезде — это то, что останется со мной надолго.
Тот тип воспоминаний, который греет, пробирая до самых косточек и сладкой истомой незримо присутствуют в сердце, особенно когда наступает темная полоса.
А она наступает.
Моя пришла после лета.
Началось все с того, что на конференции меня запомнили и пригласили на практику в один из научных центров. Это был прекрасный шанс засветиться и получить бесценный опыт, если я планировала и дальше работать в этом направлении. А я планировала. Еще как.
Ольга Валентиновна поддерживала меня руками и ногами. В отделе аспирантуры тоже были довольны и хотели оправить меня вот прям сейчас, с целью повысить какие-то там внутри вузовские показатели. Сестра мной гордилась, родители — тем более.
В общем, все восприняли это предложение с энтузиазмом. Кроме Краева.
Первый вечер он просто пожал плечами, второй — начал бухтеть, а на третий, когда узнал, что эта практика может растянуть не на месяц, как планировалось изначально, а на дольше, включил ревнивого буку-собственника.
— То есть ты месяц, а то и дольше собираешься бродить неизвестно где?
— Известно где. Адрес общежития я тебе дам.
Я пыталась погасить его недовольство, но это сложно сделать, когда вкалываешь весь день, потом приходишь домой, без сил.
Вроде забавно и даже приятно, когда ревнуют, но спустя неделю меня это начало откровенно напрягать
— Миш, ты можешь объяснить, что происходит? — не выдерживаю, когда вечером вместо того, чтобы спокойно смотреть телевизор и обнимать свою женщину, то есть меня, Краев снова включает Отелло, — ты в последнее время сам на себя не похож.
Где тот улыбчивый, беспечный парень с которым так здорово было дурачиться и обниматься, забывая обо всем на свете? Кто его украл и взамен подсунул вот этого ревнивого демона?
— А ты не знаешь? — с явным наездом.
Вот это уже что-то новенькое.
— Поясни-ка.
Краев недовольно морщит нос и отворачивается.
— Миш, — хватаю его за руку, — объяснись, пожалуйста!
Он пытается соскочить, но меня уже не остановить. Я терпеть не могу вот такого.
