Пепел: В руках незаметного путешественника прячется тайна Седьмого Неба. Подземелья красной кометы раскрывают дверь в бездну демонов, а посох и ускоренная походка подстегивают героя к опасным миссиям. Его судьба сливается с неведомой трагиками над всеми богами, будь то смертные или бессмертные....
В диаметре она достигла двадцати футов и один лишь её осколок мог стоить пол царства и, наверно, даже коня в придачу. Увы, но этот осколок Эш выбросил с горы, моля богов и духов, чтобы дракон не заметил небольшую щербинку на своей драгоценности.
“Видишь эту жемчужину? — спрашивал Ху-Чин”.
“Да, — отвечал Эш.”
“Немногие из моих сородичей сохранили Жемчуг Ветра, — немного печально вздыхал сидхе. — Они предпочли поглотить могущество, заключенное в нем.”
“Но почему же вы не сделали этого?”"
"“Потому что я не грязный оборванец с Южных Пределов! Я предпочту зачахнуть, чем осквернить себя презренными крыльями!”
От рева дракона в тот день разыгралась такая буря, что Эшу казалось, будто расколются горы.
“Я не понимаю, о ваше мудрейшество.”
“В этом жемчуге пленено имя ветра. Именно благодаря ему я могу свободно ходить среди птиц, не оскверняя себя крыльями…”
Эш прервал поток воспоминаний и вновь посмотрел на жемчужину. Сколько имен у ветра? Возможно столько, что для того чтобы их сосчитать не хватит и двух бесконечностей.
Волшебник осторожно поднялся и убедился в том что сидхе спит… Легким, кошачьим шагом Эш добрался до дальней стены где, закусив губу осторожно, дюйм за дюймом вытащил неумело обожженный булыжник. Засунув руку в нишу, магик вытащил оттуда полотно серого цвета и две металлические спицы.
Усевшись на полу, юноша пошарил рукой в воздухе, словно пытаясь найти тонкую ниточку и как бы это не было странно, но он её все же отыскал.
Магик, повредив жемчужину, выпустил на волю даже не имя ветра, а лишь отрывки его воспоминаний. Короткие вспышки памяти стол богатой и глубокой, что могла бы вместить в себя историю тысячи эр.
* * *— Сколько же Слов ты знаешь, червь? — прогремел дракон.
— Тысячу, шифу, — склонил голову волшебник.
Ху-Чин засмеялся и от его смеха вновь дрогнули вековые скалы.
