– Мы много раз лепили, или ты про того, на которого ушла последняя морковка?
– Мать тогда меня чуть не убила, – с какой-то ностальгией в голосе произнес Витя.
– Она может тобой гордиться, ты отлично умеешь воровать морковку.
– Ей все равно, – задумчиво протянул Витя. Мне показалось, фраза прозвучала с нотками обиды и безысходности. Я и позабыла, что его родители развелись. В груди кольнуло чувство вины за то, что не была с ним рядом в тот момент, что не поддержала.
Если бы я только знала заранее… я бы отложила важный разговор, я бы сбежала из дома, я… Я была безумно виновата перед Витей! И хотя в моей жизни происходили тоже далеко не радостные события, но в сердце всегда жил образ мальчика, которого любила всем сердцем. Он не давал мне сломаться.
– Вы не общаетесь? – тихо спросила, боясь задеть или причинить боль своим вопросом. Мы остановились на первом подъеме, отсюда открывался потрясающий вид на горы, золотые купола новенькой церкви и крыши санаториев.
– Не-а, да и смысла нет. Мать ушла, потому что сама так захотела. Да и мне плевать на нее, подумаешь, – губ Вити коснулась грустная улыбка.
Сердце сжалось, а потом, видимо, случился порыв, рвущийся из глубины души, вихрь, что так долго ждал своего часа. Я не сделала этого много лет назад, но могу сделать сейчас: не отдавая отчет своим действиям, подошла к Шестакову, обхватила его за локоть, прижимаясь грудью.
– Бывает, кого-то нет рядом, но это не значит, что эти люди о тебе не думают, – произнесла, поджав губы. Глаза защипало от слез, но я сглотнула, часто моргая. Мне было безумно жаль потраченных лет, безумно жаль, что нам пришлось разлучиться из-за моего отца.
Витя склонил голову, внимательно всматриваясь в мое лицо: он будто не дышал, пытаясь разглядеть за моей маской упущенный фрагмент мозаики.
– Рита, – прошептал томным, до ужаса родным и теплым голосом Шестаков. И я сама вдруг перестала дышать, казалось, малейший вздох спугнет ту магию, что между нами появилась. – Ты ведь придешь на мой следующий матч?
– Обязательно, – улыбнулась тоскливо в ответ. Я едва не плакала, переполненная эмоциями. Витя убрал руку, к которой я прильнула, всего на секунду отдаляясь, затем подался навстречу и притянул к себе, крепко обняв.
– Я скучал по тебе, – прошептал Витя, заставляя табун мурашек стаей пронестись вдоль позвонка. Всего три слова, таких обыденных, простых, но сколько в них было заложено чувству – целая вселенная, бесконечная, без конца и края. В них были мы, в них была вся я без остатка.