– Я тоже, – смущенно проронила, боясь, что мое признание может разрушить волшебную сказку, карточный домик, который мы построили этим прекрасным вечером.
– В этот раз поверю на слово, – томно протянул Витя мне на ушко, щекоча дыханием шею.
Он отпустил меня с неохотой, а может, мне лишь показалось. Однако когда наши взгляды в очередной раз встретились, ноги едва не подкосились. В глазах парня, от которого лихорадило сердце, горело не просто желание, там поселилась надежда на нечто большее. Его взгляд скользнул к моим губам, заставляя в очередной раз смутиться.
В моей жизни не было поцелуев, объятий, заветной близости. Я могла только предполагать, что в таких ситуациях нужно закрыть глаза и позволить всему случится самостоятельно. Но божечки, как же было страшно, как безумно трепыхалось сердце под ребрами, переживая, что могу оступиться.
– Я загадал желание, – произнес Витя, делая шаг в сторону от меня. Он поднял ладонь, ловя маленькие капли дождя, затем сжал пальцы в кулак.
– Если ты не исполнишь его, я перестану верить в Деда Мороза, – с усмешкой заявил Шестаков.
Я тихо прыснула, вспоминая эту реплику. Он так говорил еще в детстве, хотя, на самом деле, лет с пяти уже не верил ни в какого доброго деда с красным мешком.
Однако продолжал мечтать, ведь все мы продолжаем это делать, несмотря на возраст. Витя никогда не признавался в этом, наверное, даже самому себе. И о своих желаниях никому не рассказывал, но мне таинственным образом удавалось узнать, чего бы он хотел.
В отличие от многих, Шестаков загадывал вполне осуществимые вещи, вроде пикника на склоне неподалеку от наших многоэтажек, гонок на санках или булочек моей мамы. Для нас Новый год был особым праздником.
– Надеюсь, ты мне поможешь исполнить твое желание, из меня нынче плохой Дед Мороз.
– Конечно, – улыбнулся Витя, переводя взгляд с неба на меня. – Поехали домой, у тебя вон уже нос синий.
– Нормально у меня все, – прошептала, вытягивая губы рыбкой.
– Нормальный он, – прикрикнула достаточно громко, домой ехать совсем не хотелось, пусть и время поджимало, да и на улице становилось холодней.
– Ну хочешь, поехали ко мне? – выгнув бровь, дразнил Витя. Его губы растянулись в игривой полуулыбочке, заставляя меня густо покраснеть. Скрестив руки на груди, я поспешила отвернуться. Дурацкие намеки. Божечки! И когда он успел так повзрослеть…
– Обойдешься, дома меня ждет… моя любимая подушка и горячий чай.