Легкий поворот судьбы превратил младшего лейтенanta Ивашова из удачливого следователя в искалеченного перебежчика, когда он случайно выдает себя за шпиона. Теперь он не просто живет под колючей каймой реальности — теперь его жизнь целиком зависит от того, сможет ли он уцелеть и вернуться домой, оставаясь незамеченным....
К тому же радушие, проявленное к нему, он может расценить как расположение и даже симпатию. А стало быть, станет приходить еще и еще.
А нужно ли мне все это?»
Когда Алевтина все же открыла ему, немецкий ефрейтор Ральф Херманн широко улыбнулся. Его физиономия была доброй и располагающей. Алевтина, чуть помявшись, провела его в квартиру, и он с готовностью стал выкладывать из пакета на стол хлеб, консервы, колбасу и шоколад.
— Это вам, — сказал Херманн, опустошив пакет.
— Зачем? — спросила Алевтина и строго посмотрела на незваного гостя.
Херманн удивленно глянул на нее, понял вопрос, наморщил лоб, а потом громко и радостно выдал:
— Кушать!
Такая вот ситуация показалась Алевтине настолько забавной, что она не удержалась и рассмеялась. Напряжение в ее душе разом спало.
Засмеялся и Ральф. Теперь он походил на мальчишку, глупого и растерянного, не знающего, как себя вести, поэтому смешного.
Быть серьезной, а тем более злиться на него у Алевтины никак не получалось. Да вроде и не за что было.
— Ну что, давайте пить чай? — Эти слова вырвались у Алевтины как-то сами собой, поскольку еще минуту назад у нее и в мыслях не было угощать немца чаем.
Но ведь слово не воробей. К тому же не водку она ему предлагала.
Слово «чай» Ральф знал, поэтому энергично закивал, чем вызвал новую улыбку у Алевтины. Она нарезала хлеб, сделала бутерброды с колбасой, и они начали трапезничать.
Ральф знал не более двух-трех десятков русских слов, однако у них как-то получалось вполне сносно общаться.
Алевтина спросила, где Ральф служит.
Тот немного подумал и ответил:
— Штаб, документ.
Ральф осведомился про ее родителей, мол, где они, что делают.
И Алевтина ответила:
— Работали на заводе, сейчас в эвакуации.
Херманн кивал, явно понимая, о чем идет речь. Словом, поговорили кое-как.
Когда они прощались, Ральф спросил:
— Можно мне еще к вам приходить?
Алевтина неожиданно для самой себя ответила:
— Можно.
Алевтина никак не могла ожидать от себя такого, что станет думать о немце, вступившемся за нее подле сквера, и даже дожидаться его прихода. А Херманн обманывал девичьи надежды, как назло не приходил. Вот уже целых два дня!
Ральф Херманн появился только на третий день после своего первого визита. Он опять был с огромным бумажным пакетом в руках.
