Автор
В чередах бездонного мрака Яфегерд, царь Барбуссии, дрожит от неожиданной ярости. Колечко из золота и крохотных камешков ткнется в его ладонь с невыносимым желанием быть взятом. Он прячет руки за спину, глядя на огромного варвара Хугилая, который мирно расположился на жарком валуне, словно покойный бог. Какая магия держит жизнь в этих немеркнущих снах?...
Подумал одобрительно, что хорошо стража бдит, все пути к дому перекрыты, потом решил, что на ее маленькое тцарство просто нет посягателей.
Она провела его в горницу, Мрак с порога увидел в середине помещения стол под белой скатертью, большая толстая свеча в центре стола освещает ярко и празднично, рядом с нею медный кувшин и два кубка, а еще по кругу с десяток широких тарелок с жареным мясом, рыбой и прочими вкусностями.
Он сказал с неловкостью:
– Эх, не захватил твою скатерть…
– Она твоя, – помнила она. – Хороша в походах, а дома и без нее все найдется.
Он вздохнул, все как-то не так, неправильно идет, но сказать такое, смертельно обидеть женщину, а их обижать почему-то нельзя, так завещано, хотя и непонятно почему."
"Мелигерда вон какими глазами смотрит, так что руки сами взяли окорок, разорвали пополам, а тот целиком в рот не влезет, задумчиво начал жевать, так можно не говорить, вроде бы занят.
Мелигерда по-хозяйски налила в кубки вина, движения быстрые и точные, чувствуется, что после смерти матери сама управлялась в доме, пока отец бдил и охранял кордоны маленького, но гордого тцарства.
Ждала, подумал виновато, готовилась, а он чуть не обманул, искал пути, чтобы не явиться, да и пока шел к ней, все пытался понять, кто какие тайные заговоры плетет. Хугилай высматривает по-своему, а он по-своему.
Когда разделался с мясом и рыбой, она подвинула к нему ближе широкую тарелку с горкой сдобных пирогов, еще горячих, свежих, предупредила:
– С этого краю с мясом, вот тут с творогом, здесь с рыбой, а в самом низу с черникой и голубикой.
– Умница, – пробормотал он, – все умеешь.
– Мама успела научить, – сказала она с легкой печалью. – Но потом уже отец, а он только и знал, как править, чтобы тцарство уцелевало без урона для простого народа.
– Ты сильная, – сказал он с неловкостью.
– Да, – ответила она и прямо посмотрела ему в глаза. – Но я женщина. Может быть, только потому сразу ощутила, что ты тцар?
– Унюхала, – ответил Мрак обвиняюще.
Она покачала головой.
– Ты тцар, даже если вздумаешь пойти в лохмотьях. В тебе сила и достоинство! Разве такой человек, как ты, склонит перед кем-то голову?
Мрак хмыкнул, жизнь не так проста, может согнуть кого угодно. Даже тцары гнутся, пусть не перед людьми, но случай кого хошь согнет в бараний рог и выжмет, как мокрую тряпочку.
– Спасибо, – сказал он.
