В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Недаром в июле было солнечное затмение, что сочли дурным предзнаменованием. Вся надежда была на Гая Мария, который в прошлом году таки добил нумидийцев и захватил Югурту, заморенного голодом в римской тюрьме. Благодаря этой победе, он и стал консулом во второй раз. По прибытию в Рим уже в статусе консула Гай Марий был удостоен триумфа.
Я только закончили переговоры с местными оптовыми покупателями зерна, когда раб доложил, что ко мне пришли два городских стражника. Поскольку в страже служили бывшие мои подчиненные, догадался, что это пожаловал кто-то галлов, и приказал впустить.
Пока раб принес вина и налил всем, обменялись городскими новостями, а выпив, перешли к делу.
— К нам обратился вождь турдетанов Аргатония. Они вместе с другими племенами собираются выступить навстречу кимврам и дать им отпор, предлагают и нам присоединиться.
С турдетанами, жившими по соседству с имением, отношения у меня были натянутые. Освоенные нами земли были когда-то их пастбищами и охотничьими угодьям, о чем турдетаны еще не забыли. До открытых стычек дело пока не доходило, но время от времени пропадал скот, и летом сгорели несколько скирд сена. Я собирался подождать еще годик и, если безобразия не прекратятся, решить этот вопрос жестко.
— Если кимвры идут сюда, то лучше, конечно, встретить их подальше от своего дома, на чужой земле, — произнес я.
— Мы тоже так подумали, поэтому и пришли к тебе, — сообщил Перт.
— Аргатония будет командовать всем войском? — спросил я.
— Нет, — ответил Перт. — У каждого племени свой командир.
— Это плохо. Командир должен быть один, — сказал я. — Хотя и у кимвров такой же бардак.
— Нам так привычнее. Никто не будет подчиняться человеку, которого не знает, — молвил Дейти.
Я подумал, что основные работы в имении закончились, и в ближайшие месяцы будет скучно. К тому же, Элисия опять беременна, должна вот-вот родить. В этом положении она становится стервозной.
— Что ж, давайте сходим и вломим кимврам еще раз, — решил я. — Мне надо три дня, чтобы уладить дела. На четвертое утро двинемся в путь из города. Все, кто хочет присоединиться, пусть собираются здесь с запасом еды на месяц.
