В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
По пути к городу мы заезжали в сады и рвали плоды с деревьев под испуганными взглядами хозяев, которые собирали урожай в корзины и ссыпали затем в арбы. Здесь уже слышали о событиях в Пантикапее и ждут, когда беда придет и в их город.
Мы сразу поехали в порт — на берег моря у крепостных стен. Пока что они высотой метров пять. Возле ворот, в башнях и на сторожевых ходах усиленные караулы. Поскольку мы не собирались заезжать в город, никто не поинтересовался, откуда и зачем приехали. На берегу стояли четыре торговые галеры, заканчивали погрузку пшеницей.
Я выбрал самую крепкую галеру, тридцатишестивесельную. Возле форштевня, по обе стороны от которого на корпусе нарисовано по большому глазу с красными зрачками, как у бешеной собаки, стоял упитанный грек в красной тунике с золотой канвой по подолу и, отчаянно жестикулируя руками, густо поросшими черными волосами, объяснял грузчикам, какие они ленивые и неблагодарные работники.
— В Византий, — сообщил он и задал встречный вопрос: — А что?"
"— Пассажиров возьмешь? — ответил я вопросом на вопрос.
— Если договоримся. Я беру по десять драхм с человека, — сказал владелец галеры.
Я не знал, какие сейчас расценки на перевозку пассажиров, но в предыдущую эпоху за драхму можно было добраться до Гераклеи, от которой до Византия рукой подать, поэтому презрительно фыркнул и сказал:
— За десять драхм я до Рима доплыву!
— Плыви! Разве я тебе мешаю?! — высокомерно воскликнул он.
— Так и сделаю, — сказал я и сделал шаг к соседней галере.
— Подожди-подожди! Что вы все такие быстрые?! Ни поговорить, ни поторговаться, как следует! — более мягким тоном произнес владелец галеры. — Сколько вас человек? Все, кто с тобой? Тогда по пять драхм с головы!
— По две, — предложил я.
— Ладно, уговорил, по три! — уже совсем мило, как старому другу, молвил он.
Я не стал биться за драхму. Нам надо было убраться отсюда, как можно скорее и как можно дальше.
— Договорились, — сказал я. — Отплываешь утром?
— Да, на рассвете, не опоздайте, — ответил он.
— Мы переночуем на берегу, рядом с галерой, — сказал я. — Подскажи, где можно продать лошадей?
— На рынке, но там уже никого нет. Есть у меня знакомый барышник, могу позвать, — предложил он.
