Детектив, предупредивший Бердсона, усмехнувшись, записал это заявление и его «алиби».
Когда в полицейском участке Бердсона обыскали, в кармане его куртки было найдено заявление для прессы от имени организации «Энергия и свет для народа», в котором выражалось сожаление о «взрывах в отеле «Христофор Колумб» прошлой ночью». Позже было доказано, что это заявление напечатано почти за девять часов до того, когда произошли взрывы, на машинке, находившейся в квартире Бердсона — в той квартире, в которую, по его словам, он не входил с шести часов прошлого вечера. Этого было достаточно, но, кроме того, в квартире были обнаружены два разорванных, более ранних проекта этого заявления, написанных рукой Бердсона.
Другая улика была почти убийственной. Магнитофонные записи разговора Георгоса Арчамболта с Дейви Бердсоном совпадали с записью голоса Бердсона, сделанной после его ареста. Викери, молодой негр — водитель такси, которого наняла Нэнси Молино, сделал заявление, подтверждающее поездки Бердсона окольными путями в дом 117 по Крокер-стрит. Покупка Бердсоном огнетушителей, которые были потом переделаны в бомбы, была также засвидетельствована.
Ему было предъявлено обвинение, шесть пунктов которого относились к убийству. Обвинение включало также создание подпольной организации в целях совершения уголовного преступления и еще целый перечень пунктов, своей обширностью похожий на список, с которым ходят по магазинам. Залог был установлен в миллион долларов, которые Бердсон не мог собрать, а никто другой не собирался этого делать. Таким образом, он остался под арестом в ожидании решения суда.
Из других «Друзей свободы» молодой марксист-интеллектуал Уэйд и Феликс из Детройта были убиты в перестрелке с полицией в доме 117 по Крокер-стрит. Ют, озлобленный индеец, выстрелил в себя и был уже мертв, когда полиция ворвалась в дом.
Свидетельства революционной деятельности, включая и журнал Георгоса Уинслоу Арчамболта, были обнаружены нетронутыми в доме 117.
В «Калифорния экзэминер» и в баре пресс-клуба уже говорили, что Нэнси Молино претендует на Пулитцеровскую премию.
Все было в ее руках.
Слышали, как ответственный редактор сказал издателю:
— Эта шикарная бабенка пролезла во второй номер со своей чертовой сенсационной историей.
Придя из отеля в редакцию, Нэнси непрерывно писала вплоть до шести тридцати — первого контрольного срока сдачи материалов в очередной номер.
