Автор
В Перехватчике мир спецслужб рушится под ногами: бывший референт премьера и новый президент Центра нетрадиционных технологий в Академии наук — две фигуры, которые пытаются утвердить свои позиции. Но не все так просто, когда исчезают ключевые игроки, как Горшков и Максимович. В этом мире нет места для случайностей и простых решений....
Надо было решать, как жить дальше, что делать, идти ли на компромиссы или объявлять о своем несогласии с политикой директора на самом высоком уровне.
Хватова Матвей уже не боялся, зная секреты э-боя, как он назвал систему парализующих прикосновений, но понимал, что открытая конфронтация с такой мощной организацией, как Федеральная служба безопасности, перспектив не имеет. Следовало что-то придумать, чтобы не выглядеть в глазах директора врагом, а в глазах Первухина – предателем.
В одиннадцать часов вечера в дверь позвонили.
Мгновенно включив свою экстрачувствительную систему, Матвей ощупал коридор, весь дом, его окрестности и, не обнаружив в засаде команды, сосредоточил свое внимание на звонившем. Но тот отреагировал первым:
– Матвей Фомич, это Рыков, откройте.
Помедлив, Матвей впустил позднего гостя, жестом предложил пройти в комнату побольше, играющую роль гостиной.
– Чаю хотите? Вина? Чего-нибудь покрепче?
– Нет, спасибо. – Начальник информационного бюро ФСБ оглядел комнату, пристроился в одно из кресел, так чтобы свет торшера не падал на его лицо.
– Недоволен – не то слово, – сказал Матвей. – Насколько я осведомлен, «Честь и Достоинство» никак не связана с «Чистилищем», и действия «Грозы», таким образом, незаконны.
– Согласен. – Рыков растянул в улыбке бледные губы, и Матвей вдруг с опозданием осознал, что перед ним сидит один из сильных людей, если и не авеша, то человек Внутреннего Круга. Об этом говорила и его аура «безжалостного интеллектуала», и особая волна волевого давления.
– Кто… вы?
– Вы и сами догадались, Матвей Фомич. Я из тех, кто формирует законы социума данной реальности.
– Точнее. Чей вы авеша?
– В данный момент ничей. Авеша – отпечаток личности многореального существа, он появляется тогда, когда я в нем нуждаюсь. В остальное время я принимаю усредненный пси-импульс, так сказать, «дыхание» моего визави. Он не может появляться в нашем мире слишком часто. Ведь что такое запрещенная реальность? Это мир определенных ограничений по отношению к многомерному Мирозданию, к так называемой «розе реальностей».
– Даниил Андреев называл ее «Розой Мира».
– Он многое видел не так, но порадок вещей чувствовал. Впрочем, это неважно, не будем углубляться в обсуждение моделей Мироздания. Я пришел, чтобы предложить вам поучаствовать в чистке социума. Ситуация в стране взрывоопасная, но большой крови можно избежать.
– Ценой малой, – кивнул Матвей. – Я вас понял.
