– А вы кто?
Капитан оглядел его, лежащих подчиненных, покачал головой, повысил голос:
– Болдырев, что там?
– Есть, товарищ капитан. – Из зала в прихожую вышел здоровяк Болдырев, держа в руках пакетик с каким-то белым порошком и пистолет «ТТ» на газете, с тремя магазинами. – В шкафу лежали. Там еще гранаты в ящике, ребята осматривают.
– Твои? – равнодушно спросил капитан.
– Елки-моталки! – прищурился Василий, сразу сообразив, что кто-то в его отсутствие подкинул в квартиру оружие, наркотики и позвонил в милицию. Не понял Котов только одного: почему он не учуял подброшенный компромат. – Отлично сработано, капитан! Могу я позвонить адвокату?
– В морг ты можешь позвонить, – все так же равнодушно ответил командир ОМОНа. – Василий Котов, вы обвиняетесь в незаконном хранении оружия, взрывчатки и наркотиков, а также в подготовке террористических актов на территории Москвы. Вы арестованы. Следуйте за мной."
"– Вы забыли объяснить мне мои права, – насмешливо заметил Василий, подумав, что, если омоновцы куплены, они не будут заинтересованы в тщательном осмотре квартиры, сразу обнаружив компромат, но если они работают по наводке…
– Капитан, глянь-ка, что мы нашли! – Еще один верзила в пятнистом костюме вынес в прихожую спецкостюм со шлемом и пистолет «вепрь», которые Василий после операции в Зарайске так и не отвез на базу.
Последовала пауза. Командир отряда и рядовые его бойцы молча разглядывали костюм, незнакомое оружие, шлем, потом перевели взгляды на стоявшего в задумчивой позе Василия.
– А ты не простой мужичок-то, – оскалил зубы капитан. – Наручники ему! В машину! Переверните тут все вверх дном!
«Какая же сволочь меня подставила?» – уже сидя в машине со скованными за спиной руками, подумал Василий. – Возможны в принципе только два варианта: Носовой или Юрьев. Посвященные, члены Союза Девяти. Только они могли вычислить мое участие в захвате контейнера с «глушаками» и подкинуть оружие, не оставив следа…
Василий ошибался. Существовал и третий вариант.
Его поместили в Лефортово. Сначала в камеру, где сидело около тридцати уголовников, ожидающих решения суда. Некоторые из них провели здесь уже по пять-шесть месяцев, пока шло следствие; российская Фемида торопиться не привыкла. Однако после двух инцидентов между «буграми» камеры, властвующими над заключенными, и новеньким, в результате чего полкамеры пришлось приводить в себя, лечить, а кое-кого и реанимировать, Василия перевели в одиночку, где отбывали предвариловку трое «тихих», проходящих по статье 147 (часть III) УК – мошенничество. Здесь он провел двое суток, ломая голову, как выйти на волю и воздать должное тому, кто все это затеял.