Автор
В глубине времени, возле перекрестия двух веков, происходят невероятные перемены, когда обычные жизни и корыстные расчеты оказывают влияние на судьбы государств. Здесь каждый шаг имеет значение, и лишь немногим удается прочесть тайны этого скрытого мира.
Его «айсберг» катастрофически таял и разрушался, треща по всем швам. Эта поездка была просто жизненно необходимой. Она несла в себе ту призрачную надежду, которая, как говорится, умирает последней.
Дорога пролегала среди бескрайних полей, неотрывное созерцание которых нагоняло тоску и сон. Лорд задремал. В это время на энном километре трассы, как раз где был плавный поворот, переговаривались между собой три неприметные «кочки».
— Всё в порядке? — тихо поинтересовался Сэнсэй.
— Да, — так же тихо ответил Скорпион.
— А у тебя? — спросил Сэнсэй у Вано.
— Тип-топ.
— Вот и ладненько.
Природа замерла в своём величественном осеннем наряде. Лишь изредка пролетавшая стая крикливых ворон нарушала её гармоничный покой.
— Тишина-то какая, — с нескрываемым удовольствием произнёс Скорпион. — Я уже забыл, когда вот так с наслаждением слушал природу… О… смотрите… заяц.
— Тихо… не спугни, — прошептал Вано.
Заяц остановился невдалеке от живых кочек. Повёл своими длинными ушами в разные стороны. Стал на задние лапки, чтобы лучше разглядеть окрестности. Понюхал воздух. И, видимо, ничего не обнаружив для себя опасного, вновь присел и продолжил прерванный поиск съестного. Он так увлёкся, что «прошёл» буквально в нескольких сантиметрах от застывших наблюдателей.
— Ну, косой, ну даёт, — тихо хмыкнул Скорпион, когда заяц удалился восвояси. — Протопал и глазом не моргнул.
— Это зайчиха, — уточнил Сэнсэй.
— А… тогда понятно, почему она нас не заметила. Видно, к зайцу сильно спешит…
Друзья тихо засмеялись.
— Сколько там натикало? — спросил Вано.
— Да ещё часа три травку греть, — ответил Скорпион, поглядывая на часы.
Покой и тишина окружающей обстановки невольно наводили на раздумье. Природа как будто специально провоцировала человека. Небесные тучи медленно ползли чёрной тенью по земле, делая мир на время серым и ужасно скучным от утомительного ожидания.
— Странный этот мир, — произнёс задумчиво отец Иоанн, заворожённый игрой света. — Двойственный. Вот так и внутренний мир человеческий.
