Потому что по лицу несчастного опознать было трудно.
Багровое распухшее лицо. Вытаращенные, вылезшие из орбит остекленевшие глаза. Распяленный в немом вопле рот – точнее, черная рваная дыра в нижней части лица.
Судмедэксперт вооружился пинцетом и наклонился низко над лицом погибшего, засунул пинцет в рот, что-то подцепил и…
– Боже, он себе кончик языка откусил, – прошептал он потрясенно. – В ротовой полости слизистая полностью сожжена. А язык… он откушен… Часть его застряла между зубами.
– Причина смерти? – спросил полковник Гущин, созерцая авторитета Мишу Алтайского, откусившего себе язык.
– Пулевое ранение в затылок. – Судмедэксперт в перчатках коснулся головы убитого и приподнял ее. – Входное отверстие. Пуля у него в мозгах. Гильзы нет. Его добили таким способом. А перед тем как застрелить, его зверски истязали. Я забираю труп в наше бюро. Одно могу сказать точно – убили его не здесь. Где-то в другом месте.
Полковник Гущин огляделся – дачное шоссе и заборы. Но как раз в этом месте к шоссе примыкает новая бетонка, ведущая к расположенным у леса загородным виллам – в серых рассветных сумерках видны их кованые ажурные ограды на фоне деревьев и яркие красные крыши из металлочерепицы. И сюда же упирается узкая протоптанная пешеходами дорожка, ведущая к приземистому магазину продуктов с яркой надписью «Раки на Рублевке».
Перекресток трех дорог.
В тот момент полковник Гущин еще не придал этому факту значения. Просто по привычке отметил для себя особенности локации.
– Его привезли и выбросили из машины, – сказал начальник Одинцовского УВД. – Сделали это ночью. Наша патрульная машина проезжала здесь дважды – в одиннадцать и в час сорок. В одиннадцать тела на перекрестке не было. В час сорок патрульные его увидели, едва сами не наехали на труп.
– Не похоже, что выбросили, – заметил Гущин, отходя еще дальше, потому что подошли оперативники с носилками и черным пластиковым мешком – упаковывать тело под руководством патологоанатома. – Поза у трупа нарочитая какая-то. Руки по швам. Ноги раскинуты. Он словно вписывается в перекрещение этих путей – шоссе, бетонки и тропинки. И лежит ближе к тропе, так, чтобы на него как раз проезжающие по шоссе машины не наехали. Если бы труп выбросили на ходу из авто, вряд ли он сам так расположился бы. Нет, он здесь кем-то уложен.
– Пса его точно выбросили. – Начальник Одинцовского УВД кивнул на второе мертвое тело, валявшееся в двух метрах от жертвы.
Это была массивная собака тигровой масти – питбуль, бойцовая порода.
